Неизбежность

– Я имею в виду, что вы совсем не похожи на переината…

«Из-за Королевской Печати!.. – Йован разволновался так сильно, что забыл договорить, глядя в это лицо, не выражающее эмоций. – Мирская небыть, и для чего я вообще завёл этот разговор?».

– Я поняла, – наконец, произнесла Адайль. – Что-то ещё?

Йован понял, что создал недопонимание, и что-то нужно с этим срочно сделать.

– Глава Небула, – поднялся он с земли и сел, чтобы вести разговор нормально, соблюдая манеры, – я не хотел вас обидеть.

Я никоим образом не намекал на ваше происхождение, или возможность быть переинатом, или на ваш внешний облик. Всё, что я хотел выразить – это удивление от того, как хорошо вы подготовились к экспедиции в столь краткий срок.

К его удивлению, Адайль Небула тоже поднялась.

– Ас Солар, я не оскорбилась, – сердце Йована кольнула вина: непроницаемое лицо Адайль Небула, смотрящей через костёр, стало печальным. – Мне прекрасно известны и моё происхождение, и моя нынешняя невозможность владеть переиначиванием, и предел потенциала, который достался мне по рождению, – и ничего из этого я не стыжусь.

Пусть я не столь многообещающа, но уверяю вас: приложу все усилия, чтобы претворить в жизнь то, для чего родилась.

Повисла пауза. После высокопарного извинения, и не менее высокопарного ответа хотелось немного сократить дистанцию, вернуться к простому, человеческому общению.

Йован смотрел на силуэт Адайль в тусклом мерцании костра, и тьму, ширящуюся вокруг неё.

Ему вспомнилось, как детьми они с Эйтаном заочно соревновались с «девой пророчества»: радовались, что у них была инициация, а у неё – нет, радовались, переходя с уровня на уровень, что у неё до сих пор инициации не было. Вспомнилось, как они сторонились её, потому что её родители – внешние переинаты. Вспомнилось, как злорадствовали, что её не пускают на праздники наверняка потому, что поведение её настолько плохо, что выходить в люди ей запрещают…

Другой, маленький Йован смеялся над отстающей «девой пророчества», но перед сидящей тут взрослой Адайль Небула стыдно было нынешнему ему.

– Прости, Адайль, – от всего сердца сказал маленький Йован заочной «деве пророчества», устами семнадцатилетнего Йована. – Я был к тебе несправедлив.

«Всё это время, – Йован не мог заставить себя произнести это вслух: слишком стыдно признавать, что долгое время был неправ. – Всё это время я был к тебе несправедлив».