Любовь на все времена. Часть 2

– Любушка говорила, что вас воспитывала мама… Не могли бы вы немного рассказать о своей семье? Откуда вы, чем занимались ваши предки?…

– Да, собственно, особенно нечего рассказывать, – отреагировал Виктор. – Мама с двухлетнего возраста осталась без родителей… Один добрый человек передал её в детский приют… На его фамилию её и оформили: Бахнина Василиса Игнатьевна.

– Где это случилось? – спросила Елена Никифоровна, меняясь в лице. – Где находился этот приют? Не в Костроме ли?

– Откуда вы знаете? – удивился Бахнин, непонимающе глядя в красивое лицо дамы.

– С первого взгляда на вас, Виктор, меня не покидала мысль, что ваше лицо я уже где-то видела… Но ведь мы с вами никогда не встречались раньше?

– Нет, не встречались, – растеряно подтвердил Бахнин.

Елена Никифоровна по-девичьи легко поднялась с софы, на которой восседала, как знатная дама во время приёма.

– Подождите тут! – бросила она. – Я сейчас!

Любава и Виктор переглянулись между собой, ничего не понимая.

Дама вернулась очень быстро. В её руках был семейный альбом в малиновом бархатном переплёте. Не заботясь об этикете она плюхнулась рядом с Виктором, укладывая альбом на его колени.

– Открывайте на пятой страничке! – сказала она, прижимая к глазам надушенный кружевной платочек.

Виктор исполнил приказание дамы и открыл альбом на указанной страничке.

С фотографий на него смотрели знакомые лица: пышная дама явно дореволюционного времени, сидящая в плетёном кресле под пальмою и мальчик, лет пяти-шести.

Дама, как две капли воды была похожа на его мать, а мальчик сильно напоминал его самого.

– Кто это? – севшим голосом спросил Виктор?

– Это моя бабушка по материнской линии – Бартенева Елена Антоновна – в девичестве Гизетти, – сказала Елена Никифоровна.

Любава и Виктор вновь переглянулись.

– Если бы ни это невозможное одеяние, – всё ещё ничего не понимая, произнёс Бахнин – я бы сказал, что это – моя мать.

– Поздравляю тебя Любушка, – нервно засмеялась дама.

 – перед тобой потомок Бартеневых-Гизетти – наш родственник по женской линии.

Глава 4. Неудавшийся приём

Цыганка с картами, дорога дальняя,

Дорога дальняя, казённый дом.

Быть может, старая тюрьма центральная

Меня, парнишечку, по новой ждёт.

Таганка, все ночи, полные огня,

Таганка, зачем сгубила ты меня?

Таганка, я твой бессменный арестант —

Погибли юность и талант в твоих стенах.