Междумирие. Тайна о тринадцатой

Просто больше так не делай, – попросила я, имея в виду инцидент в автобусе.

В одиннадцать мы заходили на кладбище. И вот тут я осознала, что сейчас начнётся жесть!

ГЛАВА 5

Я пробилась, сквозь толпу, в которой можно было задохнуться, и застыла у гроба мужчины, оценивая обстановку. Четыре гроба, расположенные в ряд, вызывали ужас. Самым пугающим выглядел гробик меньше метра. Неприятное ощущение усилилось. Нужно как можно быстрее всучить рюкзак и свалить с «чужой территории».

Влад указал на женщину в чёрном и сказал, что это его бабушка.

Я повернула голову.

Бедная женщина замерла в оцепенении. Она не плакала. Лишь таращилась в пустоту, словно хотела в ней раствориться. И ей определенно точно было не до рюкзаков! Никто не торопился. Люди тихо переговаривались, донося обрывки фраз:

– …это ж какое горе. Вся семья умерла…

– А больше детей нет?

– Единственный сын у неё…

– …дешевле кремировать и урны в колумбарий поставить. Или в одну могилу. А она… вишь какие деньжищи выкидывает.

Пол кладбища заняла всей семейкой! Это потому, что сынок наследство оставил…

Я резко обернулась на сказавшую это женщину.

– Что? – нагло поинтересовалась она.

– Вы это серьёзно?! – грубо поинтересовалась я.

– Ты кто такая?! Иди…

И я была послана туда, куда меня посылали ни раз, но я туда никогда не доходила! Зато благодаря начавшемуся конфликту мы привлекли внимание всех, в том числе бабушки Влада. Женщина повернулась и уставилась на меня «зеркальными» глазами. Такие глаза бывают только у горюющих людей.

Глаза, уже не имеющие цвета из-за слёз, лишь передающие состояние отчаяния и безысходности. Я забила на хабалку, нервно проглотила комок в горле и направилась к женщине в траурной одежде.

– Простите, пожалуйста, – тихо заговорила я, тронув локоть женщины, – вам забыли отдать рюкзак в морге. В нём вещи Влада и игрушка. Можно положить их ему… – хотела добавить «в гроб», но передумала.

– Да, да, конечно! – закивала бабушка Владика, по-прежнему держась отстраненно.

 – Спасибо огромное!

Ища поддержку, она вцепилась в мой локоть. Повеяло одиночеством. Безнадёжностью. И отчаянием…

Как же я её понимаю!

Каждый день просыпаюсь и чувствую то же самое.

Возникло странное желание помочь этой женщине. Сделать что-нибудь для пожилого человека, который остался один, чтобы хоть на минуту облегчить её страдания. Ну вот: опять эта тупая боль в груди…

– Сочувствую вашей утрате, – сухо брякнула я, дежурную фразу.