Sex и ничего личного

Ей он показался содержательной и яркой личностью, умеющий лаконично высказать собственные и подытожить чужие мысли.

– Каков же тот единственно правильный инструмент, которым читателю следует пользоваться?

– Можно почитать критику… – предложила Надин. – Станет ясно, с чем предстоит столкнуться.

– Критика часто бывает заказная, мисс?.. – он настороженно посмотрел в её сторону.

– Миховски, сэр. Грайверс.

– Не сомневался, – прозвучало как диагноз. – Мыслите шире! Воображение и эстетическое удовольствие, мисс.

Удивлены?

Снова повисло молчание.

– Следует стремиться, как мне кажется, к художественно-гармоническому равновесию между умом читателя и умом автора. Следует оставаться немного в стороне, находя удовольствие в самой этой отстраненности, и оттуда с наслаждением, переходящим в страсть, исторгающим слёзы и бросающим в дрожь, созерцать глубинную ткань шедевра…

За обедом ученики долго обсуждали лекцию и сплетничали про Маерса. Надин узнала, что он без зазрения совести рубит многих на экзаменах, не терпит опозданий, поддерживает студенческий театр и является приверженцем жесткой дисциплины.

Она очень удивилась, когда Ирма с милой улыбочкой подколола её, предложив подойти к Маерсу и заговорить о чем-нибудь кроме домашнего задания… От Алисии она уже знала, что профессор терпеть не может, когда его дёргают во внеурочное время.

– Надин, Маерс – гад, коих свет не видывал. Спроси у Алана, если не веришь. Из-за Маерса у половины нашего курса не будет красных дипломов.

– А вы хорошо готовились?

– Надин, – Гия многозначительно на неё посмотрела, – он же мог пойти навстречу! Мы студенты Грайверса, мы не обязаны цитировать Гёте и Твена от корки до корки!

– Зачем ты её пугаешь? Возможно, это только нам повезло, – деликатно вмешалась Алисия. – Ты же знаешь, он особенно «любит» наш курс.

– Ты на Алана намекаешь? – шепотом спросила Ирма.

– Конечно…

– А что их связывает? – так же тихо поинтересовалась Миховски.

Оглядевшись по сторонам, Гия пригнулась:

– Только никому… – она перешла на шепот: – Говорят, профессор в юности был влюблен в маму Алана, а та вышла замуж за богача Литтелтона – отца Алана. Как только Алан поступил на первый курс и назвал свою фамилию, лицо Маерса перекосило (в переносном, естественно, смысле), и с тех пор наш факультет без конца огребает низкие баллы…

– На меня не смотрите, – приструнила сплетниц Алисия.