Теория коллапса

Но если хорошенько приглядеться – мир просто переполнен психопатами, которые скрывают своё безумие.

– Насколько нужно быть психопатом, чтобы разрыть могилу умершего человека?! – ужаснулась я. – Она же умерла. Неважно, насколько она была знаменита и богата. Неужели даже тогда нельзя человека оставить наконец-то в покое?!

– Просто я вот что сейчас подумал… – сказал Никита, подпирая щеку рукой, как я. – Вдруг ваш сын всё же видел тех, кто украл мёртвую девушку. А может быть, он даже знал тех, кто это сделал.

Потому и молчит. Потому что боится их.

– А ведь и точно, – вспомнила я. – Алёша очень странно ведёт себя с тех пор. Я это списывала на переживания от несостоявшейся свадьбы. А вдруг он и правда узнал тех, кто украл покойницу?! Тогда, это означает, что он знает, кто его обокрал. Знает, и молчит.

– Именно, – кивнул Никита, а я всплеснула руками.

– Что ж делать-то? – воскликнула я. – Алёша ж, наверное, с ума сходит, а рассказать не может, потому что боится.

Ой, мамочки. Не было б беды из-за этой мёртвой. Ладно б живая, я понимаю. Но покойница-то кому нужна? Из-за неё в тот день все переполошились. Людей на станции и на автобусных остановках чуть не раздевали. Только стариков не трогали, а молодых прямо досматривали. Для чего, спрашивается, если покойницу с утра украли. Днём-то чего уж кипишь поднимать?!

– Должен вам признаться… я очень заинтересован в этом деле. Хочу помочь вернуть вам деньги и открыть правду, чтобы виновных наказали, – парень сказал это с такой искренностью, что беспрекословно поверила ему.

 – Если разрешите, могу ли взглянуть на комнату вашего сына. Может там увидим какие-нибудь подсказки.

Я без колебаний провела парня в комнату Алёши.

Первым делом, он уставился на компьютер. Затем подошёл к книжной полке и начал разглядывать книги.

– Ваш сын знает иностранные языки? – спросил он.

– Нет, откуда? – удивилась я.

– У него книги из Кембриджского университета и поэзия восемнадцатого века.

На французском. Кажется… в оригинале, – ответил Никита.

– И что это значит? – не поняла я.

– Значит, что вот эта книжка стоит не меньше, чем десять тысяч долларов. Если не больше, – почесал парень затылок. – И она здесь, не единственная ценность. Вот, например, этот горшок, в котором Алексей хранит карандаши. Если не ошибаюсь – это настоящий китайский фарфор.