Моя Люсия

Ей пришлось не только расти без отца, но и рано повзрослеть. Но в ее глазах не было ни злости, ни порочности. Открытый взгляд, немного усталый, с плещущейся надеждой и отголосками боли. Большего его малый дар не показал, но и этого было довольно, чтоб поверить – она осталась той же, доброй, отзывчивой его малышкой. А уж теперь он постарается сделать всё для её счастья. Всё, что сможет, пока не окончилось его время.

Отец и дочь вели неспешную беседу, за короткими фразами вспоминая тех себя, что остались в прошлом, на большой земле.

Пока оба опасались переходить к болезненной теме жизни «после». Сэмюэль уже давно привык к одиночеству, к мысли что «там» его похоронили, и он никогда не узнает судьбу дочери. Хотя с каждым новым человеком вспыхивала надежда «а вдруг слышали о такой?» Теперь же в сердце колыхалась невообразимая смесь эмоций – от боли и отчаяния до надежды и счастья.

Люсия же радовалась, ведь отец теперь рядом, и она точно не пропадёт. И пусть придётся носить полностью закрытую одежду и забыть об отношениях, но она проживёт неплохую жизнь.

И принесёт пользу этому маленькому сообществу. Только для начала надо выяснить, как же тут живут, и чем она сможет помочь. А отец, словно услышав её мысли, побарабанил пальцами по столу и задумчиво произнёс:

– Ты не волнуйся, занятие тебе точно найдём. Только вот как бы некоторые горячие головы…

– Горячие головы были всегда и везде, – задумчиво протянула девушка, беря кусочек сыра и свежую, ароматную булочку. – Это Проклятие… Нельзя касаться людей, кроме больных, понимаешь?

– Но им тебя никто трогать ничего не мешает.

 – закончил её мысль отец. – И больно будет только тебе.

Он на мгновение задумался, что-то прикидывая, и встал.

– Сейчас у нас собрание, я предупрежу кого смогу, чтоб не прикасались к моей дочери. Но сомневаюсь, что к моим словам прислушаются все. Постарайся лишний раз из дома не выходить.

– Папа, какой лишний раз? Да я ж тут заблужусь моментально!

– Вот и посиди в доме. А после обеда я вернусь, покажу тебе некоторые секреты.

До встречи, мой Солнечный Зайчик.

Девушка опустила соломенные занавески на двери и окнах, вынула ставни, подоткнула юбку, и принялась за уборку дома. Ожесточенно выметая паутину, она пыталась унять грустные мысли о собственной судьбе.

***

В общем зале было очень шумно. Собрались почти все – кроме тех, кому было откровенно наплевать. Но такие жили отдельно от поселения и никак не влияли на жизнь общины.