Моя Люсия

Она оглянулась на мужчин, но их давно не было рядом. Друзья, даже не попрощавшись, сразу свернули, не доходя до камней – там притаилась палатка с выпивкой. Кати успела проскочить и удрать к воде, на ходу сбрасывая платье.

– Милостью Богини, одна из дочерей Её. – ответила, слегка изменив фразу, которой ответила бы жрице в храме. – Люсия.

Взгляд старухи потеплел, губы растянула улыбка.

– Меня тут Матушкой Бо кличут. В детстве на побегушках при храме была. А ты, может, и жрицей стать могла, Силу чую… Что же ты с жизнью своей сделала, девонька?

Вздохнув, Люсия присела рядом.

– Матушка, знаете же, ни одна из нас не властна над своей судьбой. А в храм меня не взяли.

– Странно. Представим, что я тебе поверила. Только печать, да ещё и с проклятием за просто так не ставят.

– Вы много времени провели при Храме. А там не так много мужчин, – не удержалась от внезапно желания нагрубить девушка и отодвинулась.

– Деточка, свой «пропуск» на Остров я получила не просто так, и у тебя такой же красуется.

В словах старухи пряталось нечто иное, недосказанное, и Люсия решила уточнить, правильно ли поняла:

– Матушка Бо, мне кажется, вы знаете способ избежать… Повторения.

Старуха хрипло рассмеялась, поднимая костлявую руку, всю увешанную нитяными браслетами, потрясла ею:

– Деточка, тут выход только один.

***

В это же время, с другой стороны камней, собиралась мужская компания. Каждый год они приходили в надежде на то, что там, на берегу, всё же начнётся Танец. Что будет возможность рискнуть и получить на свой брак благословение Матери, а, значит, и одарённых детей. Каждый втайне мечтал о таком, но мужская компания больше пила, старики рассказывали «как было раньше», а молодые строили невероятные планы побега. Пока невозможного из-за особенной магии острова.

– Джей, ты так и будешь отмалчиваться? Уже месяц почти.

– Не она это.

Лис только покачал головой. Всякий раз друг пресекал разговор на эту тему. Но странная рыжая девушка, оказавшаяся дочерью Сэмюеля, вполне могла быть той самой, из пророчества. Только упрямец думал совершенно о другой, оставшейся там, далеко. И потому считал пророчество обманом, уловкой, которой его заманили в ловушку и так легко предали.