Двадцать одна ночь. Эль Камино

 – Пойми, если я сейчас… начну жить кое с кем, то мне трудно будет объяснить, почему я оплачиваю квартиру другой женщине.

– А ты просто не говори ей, – чистосердечно сказала Инма.

Габи рассмеялся. Он и правда был в отличном расположении духа.

– Хорошо, красотка, в память наших жарких ночей я заеду через неделю и привезу деньги. Но ты все равно ищи соседку, Инма.

– Я уже нашла, но она пока не может позволить себе оплатить квартиру. Она в еще худшем состоянии, нежели мы, когда приехали с Кубы.

– Такое бывает? – Габи присвистнул. – Мы разберемся и все решим.

«Мы разберемся» было так в стиле Габи, что Инма опять почувствовала укол в сердце. Почему же это «мы» перестало существовать?

Они распрощались. Мусульманка начищала матрас. Инма бросилась на свою постель и зарыдала, закрыв голову подушкой. Звук щетки о матрас мгновенно прекратился, Малика села рядом с Инмой, положив руку ей на плечо. Так прошло около получаса.

– Инма, скажи, чем можно тебе помочь?

– Да отвали ты, – Инма дернула ногой, пытаясь согнать Малику со своего спального места.

Малика не собиралась сдаваться.

– Инма, я каждый день благодарю Аллаха, что встретила тебя. У тебя большое сердце! Я обошла много квартир, и никто не согласился пустить меня хоть на одну ночь.

Инма подняла на Малику огромные черные заплаканные глаза.

– Потому что я была в похожей ситуации. Мы приехали с Кубы, нищие как церковные мыши, и тоже думали, где взять деньги на еду.

Мой жених тогда украл бананы, – она улыбнулась, чувствуя, как новый поток слез водопадом заливает ее лицо, – а потом мы расстались. И я не могу понять причину… Мы были командой столько лет.

Малика сочувственно смотрела на нее. Ах, да что она вообще может знать об отношениях, раз она ни одного члена в жизни не видела.

– Какая она, жизнь на Кубе? – спросила Малика наконец.

– Счастливая. Очень-очень счастливая.

***

После этого разговора Инма часто размышляла о своей жизни на Кубе, о солнечных днях, веселье, безумных танцах и ласкающем море.

Там она никогда или почти никогда не проводила ночи одна, всегда можно было затусить с горячим красавчиком из соседнего поселка или даже с сексуальным европейцем. Но никого, никого в целом свете не было лучше Габриэля. Она бежала к нему как собачонка, теряя гордость, стоило только ему позвать ее, хотя по ней сохли все местные ребята.