Кровавый след

Она узнала стрекотание сверчка, но понятия не имела, что означают остальные ночные звуки.

Там, в Торонто, каждый запах, каждый звук для нее что-нибудь бы значил. Здесь они ни о чем ей не говорили, и Вики это очень не нравилось: еще одно препятствие в придачу к ее слабеющим глазам.

Два внезапных резких укола в икру и еще один в предплечье вырвали ее из уныния, напомнив об одном упущенном аспекте сельской жизни.

– Проклятые комары! – Она высвободила руку и шлепнула себя по ногам. – Генри, я только что вспомнила, как ненавижу деревню!

Они вошли в полосу света, падающего из окон, и она смогла разглядеть улыбку Фицроя.

– Поздновато вспомнила. – С этими словами он открыл дверь.

Вики, моргая, застыла на пороге. Ее первым впечатлением было, что она попала на уютную, хоть и скромную, фермерскую кухню, кишащую людьми и собаками. «Вернее, кишащую вервольфами, – поправило второе впечатление. – И люди здесь тоже собаки. Волки. О, черт!»

Было поздно, почти одиннадцать. Селуччи откинулся на спинку стула и уставился на единственный листок бумаги на своем столе.

Дело Алана Марго было завершено в рекордно сжатые сроки и передано в суд для тамошнего неторопливого рассмотрения, поэтому Селуччи теперь с полным правом мог заняться небольшим незаконченным дельцем.

ГЕНРИ ФИЦРОЙ.

Что-то в этом человеке было не так, и Селуччи твердо намеревался выяснить, что именно. Он взял чистый листок бумаги, если не считать имени, написанного крупными печатными буквами, сложил вдвое и аккуратно убрал в бумажник.

Завтра он проведет стандартное расследование подноготной мистера Фицроя, а если это ничего не даст…

Он встал, хищно улыбаясь. Если расследование ничего не даст, есть способы копнуть глубже.

То, что он задумал, некоторые назвали бы злоупотреблением властью. Детектив-сержант Майкл Селуччи называл это дружеской заботой.

Глава 4

– Я – Надин Хиркенс-Уэллс. А вы, должно быть, Вики Нельсон.

Женщина, которая подошла к Вики с протянутой рукой, была во многом похожа на Питера и Розу: те же широко расставленные глаза и заостренное лицо, такая же грива густых волос – в данном случае пыльно-черных с проседью, – та же сильная короткопалая, мозолистая рука.

Но в ее глазах притаилась тень, и за этой тенью скрывалась потеря настолько глубокая, настолько острая, что ее нельзя было полностью скрыть и, возможно, никогда не удастся полностью забыть.

Вики с трудом сглотнула, удивленная, что так резко воспринимает чужую боль.