Отель «Нега»

Смачный шлепок обрушился на мягкое место, и огромная ладонь жестко сжала его словно мокрую губку.

– Сучка! Моя!

Его палец скользнул между моих половинок внутрь и начал ласкать еще одно из моих отверстий, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности и страха.

– Адам, ты обалдел?!

– Доверься мне, ягодка, и твоей попке будет очень приятно… не бойся, я буду нежен…

Я почувствовала, как его шаловливые пальчики заиграли в моих складочках, а большой палец уперся в напряженный сфинктер.

– Расслабься.

«Уффф… легко сказать…»

– Я попробую, – сорвалось с дрожащих губ.

Продолжая рычать, царь зверей гулял средним и указательным пальцами по половым губам, а главным немного продвинулся внутрь, извлекая из меня предательски громкий:

– Ох…

Он нажимал снова и снова, посылая электрические импульсы по каждой клеточке кожи, по каждому кровеносному сосудику пока я не заскулила, призывая его остановить эту пытку.

– Ложись на спинку, моя клубничка.

Велел Адам, распуская мои волосы и раскидывая их по кушетке.

Послушно я повернула к черноглазому самцу свое пунцовое лицо, глубоко вдыхая, вздымая стоячую грудь, наконец разглядывая его могучий торс, обтянутый синтетической белоснежной футболкой.

– Мили, я сейчас взорвусь просто… – мой взгляд упал на внушительный бугор под топорщащейся тканью его шорт, и я решила немного спустить это давление.

– Адам, спусти шорты

– Что?

– Что слышал, штаны говорю снимай!

– Вздумала приказывать мне?

– Еще как…

Я томно вскинула бровь, и через минуту передо мной предстало то еще зрелище.

– Адам! Он огромный! Такие, что, бывают?

– Мили… – тигренок тихонько пролепетал и залился багряными румянами.

«И кто теперь у нас невинная овца? Ладно, Мили, обратного пути нет.» – отбрасывая сомнения, я обхватила рукой ствол столетнего дуба и крепко сжала в руке, заставляя его согнуться.

– Ауч. Осторожней. Не так сильно.

Ослабив хватку и краснея еще больше, даже багровея, я начала водить кистью вверх, вниз. Адам злобно зарычал и впился пальцами в мою грудь.

Через мгновение его тело напряглось, а лицо исказилось. Величайший любовник всех времен уперся рукой в кушетку и, самовольно двигаясь в моей руке, поджав губу и опустив голову, извергнулся на мой живот полупрозрачной семенной жидкостью.

– Фу! Убери ЭТО с меня! – хихикала я указывая на липкое безобразие на моей коже.

– Прости!

Он побежал за полотенцем по-прежнему не успокоенный, судя по отсутствию изменений в размерах.