13 Миров Даниэлы

Прямо под её ногами, далеко внизу – кованая скамейка; сидящий на самом краешке мужчина приподнял воротник плаща, спасаясь от ветра. Даниэла отчётливо видела кружок от шляпы и его крупные кисти, сжимающие набалдашник трости. Томас…

Она видела мир глазами Томаса. Каким-то непостижимым образом он транслировал ей свои воспоминания. «Вылези из моей головы, мерзавка! Пошла вон! Вон!» В эту секунду её грубо вытолкнули с огромной высоты. Раскинув руки, она стремительно падала, земля с протоптанными тропинками катастрофически приближалась.

«Пошла… во-о-он…»

Всю ночь Даниэле снились кошмары. От снов её освободила боль – ладонь дергало, выкручивая пальцы. Сев в постели, она размотала сбившийся бинт, взглянула на рану: один из пузырей лопнул, оголив красную, болезненную плоть. Даниэла вспомнила о веточке, снова неумело замотала ладонь и пошла в кухню.

Горшок с цветущей гортензией, широко раскинувшей зелёные листья, которые, казалось, радуются солнечному свету, красовался на подоконнике.

Скрюченная сухая веточка без признаков жизни, воткнутая Даниэлой в землю с края, смирно торчала в горшке. Даниэла потрогала её пальцем. Гортензия нового соседа будто не замечала, горделиво выставив свои бархатистые цветы. Даниэла, окончательно уверившись в невозможности происходившего накануне, подумала, что рациональное объяснение можно найти всему, и вчерашнему приключению в том числе. Но объяснение не находилось. И девочка решила заняться повседневными делами, а размышления оставить на вечер.

* * *

Даниэла опаздывала на занятия в студию живописи. Поборовшись с молнией на куртке и шнурками на кроссовках, она наконец захлопнула входную дверь и, перепрыгивая через ступеньку, выскочила на улицу. Она бежала, то и дело поправляя лямки рюкзака и придерживая под мышкой папку с бумагой, – но всё же опоздала на десять минут. Преподаватель приложил указательный палец к губам, призывая Даниэлу вести себя потише и не мешать другим. Стараясь никого не задеть, она пробралась к своему месту в самом углу.

Торопливо прикрепила кнопками шероховатый лист акварельной бумаги, оглянулась на Хелену, кивнула в знак приветствия. Рисовали с натуры – глиняный горшок, мятое клетчатое полотенце и жёлтое яблоко.

– Только карандашом, – шепнула Хелена. – А что с твоей рукой? – Она наклонилась к её плечу, распространяя запах терпких восточных духов. «Мамины», – подумала Даниэла.

– Так, ничего, яичницу жарила и перестаралась.