Монстры царства стали

* * *

Вечерний воздух столицы был наполнен ароматами выпечки и шумами кофеен. Тарак и Рэйна не спеша шли вдоль улицы к одному из заведений, намереваясь там перекусить до возвращения на постоялый двор.

Музыка, льющаяся скрипками на улицах, не имела того шарма, как песня Массары. То оцепенение, овладевшее Рэйной, прошло, оставив после себя горечь неповторимости момента.

Проходя мимо старушки, торгующей зонтами, безделушками и печеньем с предсказаниями, Рэйна внезапно для самой себя поддалась порыву и купила парочку печений для себя и своего спутника.

«Тебя ждет великое плавание».

Пират усмехнулся и посмотрел на Рэйну. Весь его вид говорил о том, что он в такие вещи не верит.

Рэйна разломила свое печенье с предсказаниями надвое и смахнула с одежды крошки. В воздухе приятно запахло лимоном. В детстве Рэйна любила лимонное печенье.

Подцепив ногтем свернутую бумажку, она отправила печенье в рот, а сама развернула тонкую белую полосочку.

«Ты будешь счастлив(а)».

Рэйна скомкала бумажку и выбросила ее на тротуар, не дав Тараку его прочитать. Взяла мужчину под руку и повела к заведению, в котором он уже обещал сегодня ее угощать всеми возможными блюдами, десертами и напитками.

Бумажка так и осталась лежать на брусчатке.

Ложь. Предсказание ей наврало.

Рэйна была счастлива. В Меласе. Пока по глупости все не разрушила.

Глава 11

С того дня огонек, который зажгла песня рунийки, успел погаснуть, вновь погружая Рэйну во внутреннюю тьму. Постепенно в этой тьме ее демон доделывал начатое: выбивал почву у нее из-под ног, не давая ей найти новые смыслы для жизни.

Ее мысли, так или иначе, постоянно после того дня попадались в паутину воспоминаний о Меласе.

«Я не давала никому обещаний», – каждый раз говорила сама себе Рэйна.

«Лгунья. Ты говорила это Эль», – шептал ей внутренний монстр.

«Я никому ничего не должна. Я никому ничего не говорила», – продолжала шептать как мантру девушка.

«Ты просто не смогла из себя выдавить это. Трусиха».

Эти слова стали сродни пощечине. Боль яркой вспышкой пронзила ее, но на смену ей не пришли эмоции. Их больше не было. Лишь мысли, сомнения, угрызения и страдания, чей бесконечный хоровод стирал все границы дней и ночей, проведенных ею в Нанкаре.