Золото Пиротана. Книга первая. Бесстрашие у нас в крови

Так как, его бывшая жена, незаконно проживающая на этой площади, отказалась её освободить добровольно, ему пришлось прибегнуть к помощи закона.

– Что значит незаконно проживающая? – вскрикнула Женька, вскочив со стула, – Что значит освободить добровольно? Этот человек обманом втёрся в доверие моей семьи! Это мой дом, я там живу всю жизнь!

– Сядьте, гражданка! – рявкнула на неё судья и, поправив очки, добавила, – Обманом или нет, но Павел Алексеевич Рылеев на данный момент, единственный, кто прописан в этой квартире.

 – полистав бумаги, она вытащила одну из распечаток, – Евгения Евгеньевна Сергеева последние двадцать четыре года имеет постоянную прописку в Подмосковье. Знаете этот адрес?

Судья протянула девушке бумагу. Женька знала. Это была квартира какой-то дальней родственницы её отца. И чтобы жильё не пропало, Женю прописали там. Но она не знала ни саму эту родственницу, ни где находится эта квартира. Честно говоря, она вообще забыла об этом. Женька подняла растерянные глаза на судью:

– Да… но…Что же мне делать?.

. – она обернулась на прокурора.

– С точки зрения закона, всё чисто. – хмуро ответил он.

– Господин Рылеев был к вам снисходителен, поэтому дал вам время и разрешил вывезти из квартиры всё, что вам необходимо. – судья захлопнула папку, давая понять, что разговор закончен, – У Вас есть четырнадцать дней.

– Тварь! Поганая тварь! Урод! Ублюдок! – Женька не умела ругаться. Но гнев кипел в ней, разжигая злость и высушивая слёзы. Съездив на квартиру в Подмосковье, она пришла в ужас: крохотная однушка в старом доме требовала капитального ремонта, но на это не было времени.

Наняв рабочих, которые за неделю заменили сантехнику, вынесли на помойку всю старую мебель, кое-как побелили потолки и поклеили первые попавшиеся под руку обои, Женя с ненавистью смотрела на свою «новую» квартиру. Вся мебель в квартире генерала была слишком громоздкой и никак не подходила для переезда, и Женьке пришлось срочно покупать ту, которая могла поместиться сюда.

– Что б ты, сдох… скотина… ненавижу… гад… сволочь… – девушка упаковывала в коробки мамины кастрюли и тарелки, размазывая злые слёзы. Но в какой-то момент она сообразила, что ей одной не нужно столько посуды, ей просто негде будет её хранить. Женя уронила руки и заплакала от бессильной обиды.

Забрав только необходимое, она с тоской оглянулась в последний раз на дом, где прошла вся её жизнь, и спустилась к ожидавшей её у подъезда грузовой «газели».