История бродяги. Метаморфозы

Всю ночь я проторчал над своими записями, пытаясь вывести универсальную формулу, но только под утро понял, насколько гудит голова от проведенной бессонной ночи. Дергачев появился у моего порога, едва только взошло солнце. Не то, чтобы он так уж сильно соскучился по Варваре, просто, как он сам признался, ему хотелось поскорей расквитаться с задуманным и вернуться к повседневным делам. Я криво усмехнулся его наивной философии, и пошел разогревать монстра, тоже откладывая свои научные экзерсисы на следующий день.

Бессонная ночь мешала мне поддерживать диалоги с Женькой, и я прилагал все усилия, чтобы не вырубиться прямо за рулем. В какую-то секунду я все же не выдержал и погрузился в некое подобие дремоты, длившейся считанные мгновения.

Когда я открыл глаза, то с изумлением обнаружил, что день прошел, а меня встречает новое утро. Этим утром мне позвонил Филипп и, опуская все формы приветствия, попросил подъехать к нему как можно скорее.

«Мне срочно требуется новый исполнительный директор, – заявил мой брат, мгновенно забывая о своей убежденности в тупости младшего недоумка.

Так в раннем детстве обращался ко мне Фил, думая, что родители его не слышат.

Вообще-то, он оказался весьма неплохим братом, внимательным и заботливым. Иногда даже слишком заботливым. Матушка внушила ему идею всегда и везде присматривать за мной, бесконечно часто ставя мне в пример успешного красавца, в которого со временем превратился Филипп. Я наивно верил в эти постулаты и послушно прислушивался к советам и поучениям, на которые никогда не скупился мой самопровозглашенный покровитель.

Филипп искренне считал, что раз он старше, значит он умнее и надеяться на то, что недотепа Тихон когда-нибудь дотянется до уровня Старшего Брата априори не приходилось. Мои школьные успехи, а в дальнейшем и профессиональные, не могли переубедить Филиппа в раз и навсегда закрепленной идее. Мне было безразлично его мнение обо мне. Со временем он оставил меня в покое, лишь изредка напоминая о себе и не забывая озвучить исторически сложившуюся истину.

«Тихон, производство простаивает без постоянного контроля, а раздутый индюк Бонифаций теперь слишком далек от решения этих вопросов. – слова Филиппа не убеждали меня в срочной необходимости занять вакантную должность, но я не привык упрямиться и согласился спасать семейный бизнес.»

Возвращение в столицу к новым обязанностям делало невозможным мое дальнейшее бесконтрольное пребывание на побережье.