История бродяги. Отложенное раскаяние

Привезли после того, как горло себе вскрыл.»

Последняя фраза насторожила меня, напомнив недавний рассказ Иннокентия о неудавшемся самоубийце, и я попросил показать мне этого человека. Заведующий пожал плечами и пробормотал будто про себя: «Странный случай, первый в моей практике. С психикой у него вроде бы все в порядке, однако что-то с ней не так. Никак понять не могу, в чем дело. Мы называем его молчун, поскольку даже имени от него бы не добились. На что он вам?»

«Просто любопытно, – ответил я, тщательно скрывая волнение.

Я и сам не мог понять, что так растревожило меня в этом рассказе. Обычный случай, на мой дилетантский взгляд, а все эти научные нюансы могут разглядеть только профессионалы и специалисты.

«Пойдемте, – согласился мой провожатый. – он никому не наносит вреда, сидит целыми днями, уставившись в стену, ни на кого не реагирует. Однажды я вызвал к нему специалиста из психоневрологического центра, но тот к моему удивлению даже отругал нас за то, что мы держим вполне здорового человека.

Не знаю… что-то удерживает меня отпустить его…»

Так за разговорами мы подошли к очередной палате, мало чем отличающейся от остальных. Сквозь матовое стекло зарешеченного окошка я разглядел скрюченную фигурку странного пациента, сидящего на кровати и сверлящего глазами стену. В его позе что-то показалось мне знакомым, а сердце, опережая мою память, тревожно застучало при одном только взгляде на невысокого худого человека с густыми темными волосами в беспорядке падающими на лоб.

«Вот так и сидит, – донесся до меня голос заведующего. – мало ест и почти не спит. Что с ним делать?»

Я не успел дать совет заботливому доктору, поскольку пациент, почувствовав наше присутствие, зашевелился и поднял на дверь огромные «проваленные» глаза.

Глава 3.

Дергачев потерял счет времени. С того дня, когда чрезмерно заботливые селяне вытащили его из ледяной воды, жизнь для него замерла. Соленые волны не пожелали забирать бомжа с собой, скорее наоборот, они возвратили ему ясность рассудка и позволили осознать чудовищность его деяния.

Самой невероятной несправедливостью Дергачев считал, что никто даже не собирался связывать убийство Тихона с его невзрачной персоной. Дергачев мечтал о возмездии, в какой бы форме оно не пришло, однако никто и не думал проводить судебных разбирательств и выискивать следы преступления.

Теперь жизнь поделилась для несчастного бомжа на до и после.