История бродяги. Отложенное раскаяние

Способность к длительным беседам вернулась к Тихону только через полтора месяца, когда в больничные окна начали пробиваться настоящие теплые солнечные лучи. Иннокентий снова появился на пороге палаты, которую оплатил приятелю на весь период восстановления. Тихон молча пялился в потолок и приходу Иннокентия мало обрадовался. Он вообще выглядел очень неважно, несмотря на то, с какой настойчивостью его окружали заботой молодые медсестры и как внимательно велось его лечение в целом.

«Приветствую, друг Тихон! – наигранно бодро произнес Иннокентий, присаживаясь в кресло у койки.

 – как сам?»

«Нормально, – хмуро донеслось до господина Шварца. – что тебе нужно, Кеша?»

Со стороны Тихона такая форма приветствия выглядела крайне невежливо, но ни в коей мере не обидела Иннокентия. Он вообще старался не обращать внимания на странности своего школьного приятеля, к которому всегда относился немного снисходительно.

«Что произошло тогда на берегу, Тиша? – не тратя время на долгие предисловия поинтересовался Шварц.

 – и, если ты скажешь мне, что ничего не видел, или не помнишь, я тебе не поверю.»

«Я ничего не видел, – равнодушно пробормотал Тихон, скользнув глазами по любопытному лицу Иннокентия. – и не помню. Что еще?»

«Как ты не можешь сообразить, мой дорогой, – размеренно произнес Иннокентий, тщательно скрывая раздражение. – то, что случилось однажды, и повторилось снова, обязательно произойдет еще раз. Кто это был, Тиша?»

Тихон непонимающе уставился на посетителя.

Ему с большим трудом удалось изобразить изумление, неискренность которого все же не укрылась от Иннокентия.

«Удар, нанесенный тебе, – невозмутимо продолжил Кеша. – по заключению медиков был нанесен со стороны твоего лица, ты находился в сознании и прекрасно видел нападавшего. Кто он, Тиша? Я отыщу его, и он понесет наказание. Заслуженное наказание. Что заставляет тебя выгораживать преступника?»

«Я ничего не помню, – упрямо повторил Тихон и отвернулся. Ему был неприятен этот разговор, он внушил себе, что преступник больше никогда не вернется, потеряв к нему интерес, и находясь в полной уверенности, что миссия выполнена, и беспокоиться не о чем.

К тому же лишние разбирательства могут вытянуть на поверхность подробности химических опытов, о которых Тихон предпочитал не распространяться. Все эти соображения ученый оставил при себе, продолжая ожидать, когда надоедливый Иннокентий наконец оставит его в покое.