История бродяги. Отложенное раскаяние

Тут дело принципа, я не позволю, чтобы всякие безродные бомжи безнаказанно проникали к приличным людям и резали их.»

Упоминание бомжей зацепило мое внимание, и я с видимым отвращением помотал головой, отсекая эту версию.

«Причем тут бомжи? – вполне искренне постарался удивиться я, – проникнуть к тебе в сад мог хорошо обученный профессионал. Может ты перешел дорогу какому-нибудь заигравшемуся авторитету? А я просто оказался в нужное время в нужном месте?»

Мои актерские способности в этот раз дали свои результаты, Иннокентий надолго задумался, после чего пробормотал:

«Я законопослушный бизнесмен, Тихон, и не связываюсь с криминалом.

К тому же он нашел тебя черт знает где и довел задуманное до конца. Нет, – добавил он после долгой паузы, – дело в тебе, Тихон. Вспоминай, кому ты перешел дорогу?»

На его записях мало что можно было увидеть. Дергачев выбрал очень удобный для себя ракурс, с которого просматривалось все, кроме участка дорожки возле беседки. Я с облегчением выдохнул, когда на записях вместо отчетливых фигур увидел размытые тени, но оказалось, что Иннокентий скрывал в себе больше талантов, чем хотел обнаружить.

«Посмотри, – воскликнул он, указывая на силуэт, – это твоя тень, высокая и подтянутая, а вот эпизод другой тени, она явно ниже, и мельче. Где громила, про которого ты говорил мне, Тихон? Что происходит, что ты скрываешь?»

«Это всего лишь тени, Кеша. – произнес я, внутренне напрягаясь, – оставь это, я уверен, что случайный бродяга на побережье не стоит таких титанических усилий, и не имеет никакого отношения к нападению на твоей даче.

 Мало ли охотников за легкой наживой. Я спасся и это главное. Обрати свое внимание на наркоманов и несостоявшихся самоубийц!»

Иннокентий поднялся и не прощаясь, двинулся к двери. Там он обернулся и с усмешкой произнес: «Ты сам несостоявшийся самоубийца, раз позволяешь игнорировать очевидные вещи!»

Я не считал себя самоубийцей. Все, что произошло со мной полгода назад я рассматривал как заслуженное наказание за самонадеянность и наглое вмешательство в чужую судьбу.

Моя беззаботная жизнь отучила меня видеть в других людях человеческие качества и считаться с их желаниями и планами. За те три месяца, что я отвалялся на больничной койке, окруженный всесторонней заботой, я многое передумал и пришел к грустному выводу, что негодяй бомж, пытающийся лишить меня жизни на самом деле мало чем отличается от успешного и избалованного меня, шутя разрушившего чужую судьбу.