История бродяги. Одержимость

В Женькиной памяти снова всплыла встреча на пляже и протянутая Тихоном копченая курица с хлебом. Дергачев помотал головой и вежливо отказался от еды. За то время, пока невнятный грузовичок катился до Ростова, за Дергачевым закрепилось звание странного и чокнутого. Это были только самые мягкие варианты эпитетов, которыми мужики время от времени награждали бродягу. Он не включался в общие разговоры, не поддерживал идею раздавить бутылочку, не выходил покурить на остановках, и все это отталкивало работяг от несчастного бомжа.

Глухой ночью дребезжащая колымага остановилась на окраине какого-то села. В темноте смутно просматривались крепкие стены домов и аккуратные заборчики вдоль ухоженных подворий. Тут приехавшей бригаде предстояло выполнить тот самый отличный заказ, о котором говорили мужики в деревушке. На ночлег решили остаться в салоне, тем более среди ночи никто не стал бы заморачиваться с размещением. До самого рассвета кровельщики что-то невнятно обсуждали, и Женьке казалось сквозь сон, что они говорят что-то важное, что нужно непременно понять и запомнить, но на самом деле это был обычный треп заскучавших людей.

Дергачев делал попытки тоже вставить слово, когда затронутая тема казалась ему знакомой, но почему-то смущался и тут же закрывал рот. Наконец, небо посветлело, очертания домов приобрели четкость, и не выспавшиеся мужики потянулись к выходу.

Дом, который предстояло отремонтировать, находился рядом и имел весьма внушительные размеры. В отличие от невзрачного домика Тихона, он имел какую-то замысловатую крышу с ярусами и слуховыми окнами, и Женька надеялся, что от него не потребуют каких-нибудь расчетов и самостоятельных действий.

От него ничего не требовали, кроме своевременной подачи железных листов и умения не падать вниз слишком часто. Дергачев как мог старался выполнять поставленные задачи. Почти до самого полудня у него без труда все получалось и даже самые требовательные кровельщики наконец перестали награждать его всякими нелепыми прозвищами.

День для работы на крыше был выбран не самый подходящий. Солнце пекло, нагревая железные листы, и от их нестерпимого блеска и жаркого воздуха снова начала кружиться голова. Женька изо всех сил сохранял рабочий ритм, но с каждым часом, проведенном на солнце, у него это получалось все хуже. Наконец, не выдержав, он присел на самый верх крыши и закрыл глаза. В красном мареве плыли картинки морского пляжа, а в гудящей голове раздавался плеск волн.