Двойная жизнь Дианы Фогель

За нашим любимым столиком, у панорамного окна с видом на проспект, в красках рассказала о приставучем Глебе. Мне казалось, что с миссией справляюсь успешно, ведь друг поддерживал повествование шутками и смущающими намеками, но сейчас Тим опять нахохлился и помрачнел.

Его дурное настроение молниеносно передается мне. В воздухе повисает тяжелая атмосфера недосказанности.

– Диан, я должен был тебе сразу признаться, – не поднимает глаз от сцепленных пальцев. Мнется, будто боится сказать.

– Ты в меня влюбился? – неуверенно бросаю догадку жалобным и чуть дрожащим голоском.

– Нет, ты что! – тут же вспыхивает, будто упрекнула в чем-то ужасно аморальном. – Я перевелся.

Сердце колючей льдинкой опускается в желудок. Меня с ног до головы окатывает холодное и давящее чувство – одиночество. Мысли застилает туман, а я, не веря в происходящее, таращусь на сидящего напротив Тимура.

Как же так? Все года, что уже проучилась в медицинском, Тим всегда был моим спасательным кругом. Лишь благодаря ему не захлебнулась тоской, не отказалась от мечты связать жизнь с искусством, нашла себя в новых увлечениях.

Учеба рядом с Тимом казалась не такой уж невыносимой. А теперь он уходит.

– А как же наш комикс? – голос неприятно дрожит.

Тим нервно прыскает и ерошит непослушные волосы, что торчат во все стороны медными иголками. Он бросает на меня взгляд поверх очков, и я замечаю в глазах друга проблеск разочарования и обиды.

– Я из города никуда не уеду, – все же заверяет он, а потом чуть тише добавляет: – А ты, Ди, могла бы и порадоваться за меня.

И хотя бы спросить, где теперь учусь.

Замечание бьет метко в цель. Сердце сжимается от чужой боли, кровь бурлит от стыда.

– Прости. Просто слишком неожиданно. Так куда ты перевелся?

– В институт Репина. Теперь учусь на художника-графика.

У меня округляются глаза, а челюсть отвисает до пола. Тимур же гордо сияет, довольный произведенным фурором.

Смотрю на его счастливую улыбку, а внутри сгораю от стыда.

Эгоистка. Даже не подумала о Тимуре, о его желаниях. Сразу же метнулась на друга с обидами, а вместо заслуженных похвал вывалила недовольное и раздутое эго.

– Я отвратительный друг, – щелкаю ногтем по ярко-розовой трубочке в полупустом стакане. – Радоваться должна. И брать с тебя пример.

Тимур отодвигает от меня газировку, спасая ни в чем не повинную трубочку. Накрывает сжатую в кулак ладонь своей и успокаивает:

– Все нормально. – Он неловко улыбается.