Театр кошмаров

Голоса преследователей становились все ближе, а шаг Дарена – медленнее. Он хотел остановиться и уже поднял голову, чтобы обернуться на своих мучителей, но вдруг заметил аттракцион.

«Театр кошмаров», – прочитал Дарен над входом – широко раскрытым зубастым ртом клоуна. У арлекина были сильно выпученные глаза, которые выглядели стеклянными и пустыми, и алые, словно измазанные кровью губы, растянутые в неестественно широкой улыбке.

Неудивительно, что этот аттракцион – коробку крошечного здания с ярким входом – поместили за театром.

Спрятали жуть от впечатлительных зевак.

– Ты заходишь?

Голос за спиной раздался так неожиданно и близко, что Дарен вздрогнул. Он был готов увидеть одного из приспешников Тобиаса, но лоб в лоб столкнулся с незнакомым парнем.

В одном ухе брюнета серебром отливало несколько мелких колечек. Его короткие, слегка кудрявые волосы пребывали в полном беспорядке. Тонкое бледное лицо неизвестного казалось усталым, но глаза выдавали интерес.

Дарен никогда не видел таких глаз.

Радужку словно отлили из жидкого золота, и оно переливалось и блестело.

– У меня нет билета, – признался Дарен и хотел снова броситься убегать, но незнакомец, который, похоже, был контролером в комнате страха, вдруг улыбнулся.

– Первое посещение бесплатно, – парень великодушным жестом указал на пугающий вход. На его пальце желтым бликом сверкнуло кольцо с ограненным камнем.

Дарен проследил за рукой брюнета и уставился на зубастый рот клоуна. Он хотел отказаться от щедрого предложения – Дарен боялся аттракционов, потому что не был уверен в их надежности.

Как можно всего за ночь разместить целый луна-парк?!

Но все сомнения испарились, когда сзади послышался топот ног. Свита нагоняла.

Забыв поблагодарить незнакомца и не подумав, что будет, когда он выйдет после аттракциона, Дарен бросился в пасть клоуна.

– Ловите его! – приказал Тобиас то ли своим прислужникам, то ли контролеру «Театра кошмаров».

Дарен успел обернуться и увидеть раскрасневшееся после погони лицо и горящие гневом черные глаза Тобиаса.

А потом рот клоуна захлопнулся, острые зубы сомкнулись, отрезав путь к отступлению.

На секунду Дарена накрыл купол непроглядной мглы. Вязкая и тягучая чернота была такой густой, что сквозь нее не пробивались даже звуки внешнего мира. Шум аттракционов, ругань Тобиаса и виноватые голоса членов свиты стихли, будто их никогда и не существовало.

– Проклятье, – шепнул Дарен, чтобы развеять пугающее затишье.