Театр кошмаров

Не доплывая до ступенек, он подтянулся на бортике и вышел из бассейна, сразу же стянув синюю резиновую шапочку. Понуро опустив голову, он торопливо зашагал в сторону раздевалки, оставляя за собой мокрые следы.

– Стоять, – преградил дорогу Грид. – Марафон.

Зубы Каспера едва не хрустнули от того, с какой силой он сжал челюсти.

– Завтра, – выдавил он уверенную просьбу напополам с мольбой.

– Сейчас, – отрезал Грид и направился к тренерской. Уже через плечо он бросил: – Жду тебя на стадионе за центром.

– Тренер, я…

– Ты вылетишь из этой команды вместе со своими идиотскими отмазками, если скажешь еще хоть слово! – обернувшись, рявкнул Грид. Своим грозным видом он распугал других пловцов, что кучкой двигались к раздевалке.

Некоторые из них покосились на Каспера: кто-то с сочувствием во взгляде, а кто-то со страхом. Тогда-то Каспер и понял, что его случай – показательная порка.

– И так будет с каждым, кто на носу соревнований решит прогулять тренировку или витать в облаках во время заплывов! – подтвердил догадку Каспера Грид и скрылся за дверью, ведущей в коридор.

Еще несколько секунд Каспер так и стоял босиком на резиновом коврике, ощущая на себе косые взгляды. Внутри свербел стыд, разбавленный злостью – на Грида за идиотское наказание и на себя за то, что его заслужил.

Каспер хотел улизнуть. Он даже был готов к тому, чтобы потом пробежать двойной марафон… Но не решился. Уже стоя в своей повседневной одежде посреди пустой раздевалки, Каспер ударил кулаком о стену.

Накатило новое чувство. Страх.

Но боялся Каспер отнюдь не тренера и не того, что его вышвырнут из университетской сборной. Он страшился наконец столкнуться с Дареном лицом к лицу и увидеть в его карих глазах боль и страх, посеянные и его, Каспера, рукой.

Дарен мог стать освобождением… А мог лишь обострить чувство вины, что и так скальпелем застыло у горла Каспера.

Но он должен увидеть Дарена. И он сделает это.

Вечером, сразу после обещанной Гридом трехчасовой пробежки.

Глава 8

Ронда

В полицейском участке сломался кондиционер, и мозг Ронды, что и без того плавился в постоянных раздумьях о деле, которое она сама себе поручила, теперь и вовсе поплыл, как растаявшее мороженое. Ронда сидела за рабочим столом, закрыв уши ладонями: то ли пыталась спрятаться от шума гудящего, пропитанного ароматом горького кофе офиса, то ли боялась, что мозг все-таки может вытечь.