Вкус памяти. Кровь королей

– А ты? Пойдешь со мной?

– Да, – прямо призналась Дакота, но добавила: – Можем пойти вместе. Но если хочешь побыть одна…

– Хочу побыть одна, да. – Я сразу же кивнула.

– Тогда ты меня не заметишь. – Девушка понимающе улыбнулась.

От этого мне не стало спокойнее на душе. Все-таки это не свобода, а лишь ее подобие. Но лучше так, чем вечное сопровождение и полное отсутствие личного пространства.

Прохладный уличный воздух пах сыростью и костром, дым от которого виднелся за стройными рядами фургонов. Оттуда доносились голоса, нестройно поющие незнакомую мне песню, и смех.

На какую-то секунду подумала сходить на огонек, но я подняла голову, и перед глазами возник захудалый домик, в котором меня ждал Хаген.

Окна – черные бездны. Дверь чуть приоткрыта. Принц уже ждал меня.

Желудок сжался в комок и подскочил к горлу. Перед глазами закрутились воспоминания о резиденции и родителях. В ушах звенели слова Хагена о долге.

Я застыла посреди пустой улицы, пытаясь вдохнуть. Никогда не была такой рохлей.

Все эти побеги от военных, преследования и похищения не сломили меня. А вот смерть родителей… Наверное, только после нее я действительно поняла, что натворила и в каком ужасном положении оказалась не только я, но и все человечество.

Идти к костру сразу перехотелось. Но и направиться к Хагену прямо сейчас тоже не могла. Недолго поразмыслив, я последовала совету Дакоты и все-таки зашагала в сторону столовой.

Аппетита не было никакого, но я заставила себя съесть хотя бы небольшую порцию вареного картофеля, который сама наложила у раздаточной.

В столовой никого не оказалось, и от этого на душе стало совсем тоскливо.

Когда я была здесь в прошлый раз, Химеры делили жребий на мои испытания. Шум стоял такой, что окна едва не дребезжали в рамах, а стены вибрировали от гомона голосов. Все столы были забиты. А сейчас… Я одна.

Без энтузиазма умяв остывший ужин, я не стала спешить. Решила немного посидеть в одиночестве и тишине, чтобы растянуть время и не идти к Хагену как можно дольше.

Принц не задавал конкретных временных рамок. Сказал «вечером», «перед сном» или что-то вроде того. Так что торопиться некуда.

Я качалась на стуле, глядела в потолок и снова думала. Мысли всегда одни и те же, но оттого не менее болезненные. Чертовы ядовитые занозы, терзающие сердце.

Смерти родных. Человечество. Долг. Свобода.

Сколько можно тянуть эту мысленную жвачку?

Устав запугивать саму себя, я оставила опустевший поднос на столике и вышла прочь.