Трискелион Тихолесье

Становились черными и беспорядочно метались, то опускаясь на самое дно, то поднимались к прозрачному полу и прилипали к нему на несколько мгновений, снова растворялись и появлялись где-то на дне. Хранитель положила лёгкую бледную руку на голову Сильвы и внимательно взглянула ей в глаза.

– Вижу и чувствую тебя. Частичка мироздания… а дурные мысли забудь! Смерти нет. Есть жизнь. А ведь ты дитя древних стражей, они погибли, защищая Аркаим чудом спрятав своё чадо и сохранив твоих предков. – По щекам Сильвы покатились слёзы, где-то глубоко внутри что-то сжалось отголоском далёких воспоминаний непрожитых ею жизней.

На мгновение перед глазами возникли светлые счастливые лица её прародителей. Светловолосые и светлоглазые, овеянные благородством и добротой.

Призрачная фигура в белом одеянии бесшумно переместилась и оказалась между Аделаидой и Искрой, положила им руки на головы. Девушки вздрогнули, вдруг на них нахлынуло чувство собственной ничтожности и бессилия в сравнении с величием светлого хранителя.

– Помню вас, друзья мои! Приветствую, вас светлые стражи! Из глубины веков там в далёком прошлом через кровь и души ваших потомков я вас вижу… – Хранитель внезапно исчезла. Хрустальная вода в колодце задрожала и на поверхность всплыли три серебряных кубка. – Пейте, – послышался тихий шёпот. За ним последовали непонятные еле различимые звуки, похожие на вой ветра, потрескивание сырых дров, объятых жарким пламенем, плеск накатившейся и разбившейся о скалы волны. Девушки покорно взяли в руки холодные блестящие кубки, наполненные хрустальным колдовским свечением, исходящим от воды.

 – Пейте всё и без остатка!

Питьё из серебряного кубка оказалось приятным. В теле появилась необъяснимая легкость, неведомое приятное тепло зародилось в животе, плавно заполнило руки, ноги и голову. Девушки стояли молча, растворяясь в незнакомых ощущениях и поглядывая друг на друга. Вдруг неожиданно и одновременно в груди девушек что-то сжалось с такой чудовищной силой, что дыхание прервалось и остановилось.

От режущей боли девушки согнулись и распластались на полу. Подземелье вокруг закружилось потемнело и исчезло.

***

Аделаида проснулась в спальне лесного дома. Вокруг было тихо и темно. За окнами царствовала глубокая ночь. Кости и мышцы ломило так, что невозможно было допустить мысль о каком-либо движении. Дверь плавно открылась, в спальню вошла Руфина с дымящимся черным котелком из которого торчала деревянная ручка половника.