P.S. я добьюсь тебя

– Пап, – жалобно пискнула я, – Папочка…

– Да, солнышко…

Собравшись с духом, сказала:

– Сегодня, впервые за много лет, я вспомнила последний день в детдоме.

И даже через телефон поняла, что папа нахмурился. Но он ничего не сказал.

– Впервые мне стало страшно, что мне снова придется отбиваться от пошлых приставаний и толпы обезумевших от гормонов мальчишек, – почти шепотом, едва шевеля губами, призналась я и подняла голову вверх, смотря на небо, чтобы снова не зареветь.

Папа шумно задышал, стараясь держать себя в руках.

– Солнышко, ты же понимаешь, что все в прошлом. Ты взрослая, уверенная в себе девушка, которая может за себя постоять, – начал успокаивать меня папа.

Я закрыла глаза, стараясь прогнать от себя все плохие мысли.

В конце концов, все это было очень давно. Детский дом это не курорт. И чтобы там выжить, требовалось умение защищать себя. Что я и делала.

Совсем плохо стало тогда, когда мое тело начало формироваться, и я стала превращаться из пацанки в женственную девочку. Вот тогда парни постарше обратили на меня внимание и всячески старались добиться моего расположения. Иной раз не совсем добрыми способами. Самое страшное произошло в ночь, перед тем, как меня забрали мои родители. Вспоминать об этом было хуже всего…

И с тех пор, как только я вижу в глазах противоположного пола хоть намек на какой-то сексуальный подтекст, меня начинает трясти.

Были походы к психологу. С каждым годом я становилась все увереннее в своей безопасности, перестала вздрагивать от случайных прикосновений. Но, как показал сегодняшний случай, глубинный страх, видимо, никуда не ушел.

Мое первое свидание случилось только в восемнадцать лет. К этому моменту, я уже полностью была готова к мужским знакам внимания. К слову, мой кавалер был из стеснительных.

Что меня, несомненно, очень радовало и успокаивало.

Папа замолчал. Видимо, понимал, что мне надо переключиться и не мешал моим мыслям.

– Ладно, – вздохнула я, – Мне стало спокойнее после нашего разговора. Там наверно такси уже приехало. Спасибо, что выслушал.

– Один вопрос можно?

Я уже понимала, что он спросит.

– Кто он?

И этот вопрос был невероятно сложным.