P.S. я добьюсь тебя

– Да не за что, – хмыкнул он и направился по лестнице, даже не попрощавшись.

Но через мгновение мы услышали его голос снова:

– А вот ваша дочь меня даже не поблагодарила.

«Вот блин», подумала я, стало очень стыдно.

Папа укоризненно посмотрел на меня и покачал головой.

«Увижу ли я еще когда-нибудь этого мужчину?», почему-то с грустью подумала я.

Несмотря на то, что мы пережили, меня все еще не покидало чувство тепла и волнения от нахождения рядом с ним. Хотелось испытать это снова.

– Юленька, зачем тащила коробку? Ты такое сейчас пережила! Ужас! Я бы сам перетаскал всю рассаду! – папа шел к машине, попутно возмущаясь моему непослушанию, – Вся в мать!

– Ага, только интересно в какую именно, – улыбнулась я нашей традиционной шутке.

Дело в том, что меня удочерили в двенадцать лет. Попала я в детский дом после того, как единственная тетя, которая воспитывала меня с рождения, вышла замуж и решила уехать из страны, когда мне было всего восемь лет. Безусловно, ей было очень неловко и страшно решиться на такой шаг.

Но я даже в таком очень нежном возрасте прекрасно ее понимала. Вся молодость прошла за воспитанием не своего ребенка, а тут есть шанс наладить свою жизнь. Поэтому полностью ее поддержала и старалась сдерживать свои страхи о будущем. Успокаивало осознание того, что она просто теперь будет чуть дальше от меня, и я всегда могу ей позвонить и попросить о чем угодно. Моя биологическая мать – сестра моей тети, канула в лету сразу же, как только я освободила ее живот от своего присутствия. А кто отец никто даже приблизительно не знал. Слишком любвеобильна была моя несостоявшаяся мать.

И вот как только я начинаю вести себя упрямо, мы с папой обмениваемся этой шуткой.

– Интересно, это наш новый сосед? – махнул папа головой в сторону моего спасителя, который в данный момент садился в большую, черную машину.

В марках автомобилей я полный профан. Но от этой за версту пахло большими деньгами. И что он забыл в нашем спальном районе?

– Надеюсь, что нет, – ответила я и подошла к маме, которая критически смотрела в открытый багажник.

– Миш, мне кажется, мы что-то забыли… – она поджала губы и уперла руки в бока.

– Опять двадцать пять! Да не забыли мы ничего! Ты… это… садись в машину уже, – протестующе замахал руками мой папа.

– А может… – мама начала протестовать, но он практически под руку усадил ее на переднее пассажирское сиденье и начал пристегивать.