Путь чернокнижника

– Вы можете встать? – спросил по-английски Ксаверий одного из раненых. Тот не понял вопроса, но немного приподнялся. – Хорошо, хорошо, еще есть время, – успокоил его Синклер, помогая лечь. – Сюда идут бандиты, вас увезут.

Воин, еще не пришедший окончательно в себя после наркоза, пытался уловить суть не знакомой ему речи.

– Муаммар, бандит, идет, – медленно проговорил Ксаверий.

Глаза африканца расширились, он схватил русского врача за руку.

– Муаммар – шайтан, – по-арабски сказал он.

 – Тебе надо бежать, брат. Вам всем надо бежать.

Ксаверий, за недолгое пребывание в этой африканской стране, уже немного освоил арабский язык.

– Вас вывезут отсюда. Друзья идут на помощь.

– Муаммар – шайтан. Сын пса. Он не человек.

– Вас спасут, не волнуйтесь.

Ксаверий дал воды раненому, тот немного успокоился, но продолжал бормотать:

– Шайтан, проклятый Аллахом. Демон Муаммар.

Ксаверий обходил больных и раненых, готовя их к предстоящей эвакуации.

Но едва они слышали имя Муаммара, как приходили в ужас.

– Муаммар – демон, от него не убежать, – говорили раненые. – Лучше молитесь своему богу, чтобы ваша смерть была легкой и быстрой.

Внезапно вся местность огласилась, будто раскатами грома.

– Муаммар! – пронеслось по территории госпиталя.

Люди выбежали из палаток, кто был в силах, поддерживал ранененых товарищей. Перед лагерем европейцев стояла сплошная пелена поднятого взрывами песка и черного дыма, за ней слышались воинственные победные крики наступающих террористов.

– Мы окружены! – услышал Ксаверий голос профессора Энгстрема.

Сильнейший взрыв отбросил юношу на несколько метров в сторону, Ксаверий потерял сознание.

Глава 5. Страдания

Ксаверий открыл глаза, в первый миг ему даже показалось, что он видит какой-то чудовищный фантасмагорический сон, но боль во всем теле неумолимо рассеяла эти надежды. Ксаверий, обнаженный, висел, привязанный за руки, под потолком ангара.

Вокруг был дым, сквозь который слышался смех, и крики, страдающих живых существ. Ксаверий предпочел бы сейчас сойти с ума, чтобы отрешиться от всего этого, но разум и тело упрямо хотели жить. Он не умирал, хотя в глубине души, в данный момент, выбрал бы смерть, а не жизнь. Злоба и ненависть – чувства, которые он раньше так остро никогда не испытывал, держали его в сознании. Палачи начали уставать.