Талисман Цезаря

Тут на борт поднялись и уцелевшие царские охранники, фавориты и стража в несколько минут разоружили всю банду, а корабль, с веселыми песнями, доставили в порт Вифинии. Прибыв во дворец, Никомед поручил своих юных любимцев заботам лекарей, и сам проследил, чтобы врачи, как следует, исполнили свой долг. Юлий, хоть и был первым, в этом сражении получил лишь незначительные раны: камень ушиб ему плечо, а чей-то меч оцарапал запястье. Вечером царь, в честь отважных молодых людей, устроил празднество.

Этот бой на короткое время прогнал печаль из сердца Юлия, но, когда все завершилось, юноша вновь ощутил равнодушие и пустоту, поселившуюся в его сердце. Юлия поздравляли как организатора победоносного сражения. Но молодой человек не испытывал радостей от оказываемых почестей. Веселое пиршество затянулось за полночь, Юлий незаметно покинул зал и вышел в сад. Луна и звезды царствовали над миром.

Юноша забрался в мраморную беседку, печальные мысли терзали его сердце. Здесь-то и нашел его Никомед. Он сел рядом с любимцем.

– Почему ты так грустен, мой великий полководец и лучший из поэтов? – ласково спросил царь.

Юлий оторвался от своих грез и вскочил с места.

– Прости меня, великий царь, – смущенно проговорил молодой человек, склоняясь перед Никомедом, – я покинул праздник…

– И правильно сделал, – улыбнулся Никомед, – я и сам сбежал от этих болтунов.

Садись же, дружок, давай вместе помечтаем тут.

Юлий сел на прежнее место.

– Что тебя гнетет, друг мой? – заботливо спросил правитель. – Я вижу, с каждым днем ты делаешься все печальнее. Еще в первый день, когда я увидел тебя, я прочитал в твоих глазах великое страдание, но не осмелился спросить о причинах его. Ты молод, но, я вижу, что уже так много пережил. Сегодня, когда ты ринулся в бой, мое сердце чуть не вырвалось из груди.

Ведь ты искал смерти, бедный мальчик.

– Да, – тихо прошептал Юлий, – и я жалею, что не погиб. Жизнь стала непосильной ношей для меня.

– Расскажи мне все, как другу, как отцу, как брату, я верю, что смогу тебе помочь.

– Я проклят богами, – сказал чуть слышно Юлий, низко опуская голову. – Я сумасшедший.

– Но ты ошибаешься, друг мой! – воскликнул Никомед.