Судьба Хеопса

Ты, как и Псамметих, возвышенная натура, поэтому вполне естественные явления бытия, вроде смерти моего незабвенного дядюшки, нагнали печаль на его и твои мысли и чувства.

– Псамметих? – встревожилась царица. – Он необычайно мудр. Что он сказал тебе, мой повелитель?

– Какие-то пустяки о дурных предзнаменованиях. Дядюшка давно и тяжело болел, и бедняга Псамметих был все это время возле него, облегчая страдания. Он просто устал, как устала и ты, и мы все, переживая за нашего великого фараона. Не бери в голову, ласточка моя.

Нас ждет блистательное будущее, и чтобы оказаться достойными памяти и славы несравненного Снофру, мы должны быть очень сильными и выдержанными, как и подобает тем, в чьих жилах течет кровь богов.

– Я простого рода, – тихо проговорила Хенутсен.

– Нет, ты стала моей женой и, значит, теперь в тебе тоже сила богов. Не бойся же ничего, моя возлюбленная жена.

Хеопс ободряюще улыбнулся молодой супруге, Хенутсен тоже улыбнулась Хеопсу, хотя волнение так и не угасло в ее сердце.

Хенутсен приказала привести к ней Псамметиха. Пока слуги разыскивали его, царица, прижимая руки к бьющемуся сердцу, в великом беспокойстве металась по своей комнате. Наконец верховный жрец Ра, грустный и величественный, явился к царице. Молодая женщина, едва мудрец вошел, бросилась к нему.

– Что ты предрек моему мужу? – выпалила она.

Псамметих тяжело вздохнул.

– Судьба быстрыми шагами настигнет всякого, а богоравного Хеопса – быстрее всех, – неторопливо проговорил он.

 – Но, впрочем, обречены мы все, и даже ты, благословенная царица.

Хенутсен вскрикнула.

– Что ждет моего супруга? – прошептала она.

– Большие бедствия. Они падут и на тех, кто находится даже в тени лучезарного Хеопса.

Псамметих замолчал, устремив взгляд в небо. Хенутсен тоже посмотрела туда, куда был направлен взор философа, но увидела лишь одинокого сокола, парящего в вышине.

Невольно она стала следить за гордым полетом птицы, и вдруг что-то зловещее уловила царица в движениях сокола.

– Он, словно хочет заслонить солнце, – испуганно пробормотала она.

Хенутсен покачнулась и упала на руки мгновенно подоспевшего Псамметиха. Хеопс был зван в покои молодой царицы.

Юная женщина, побледневшая и дрожащая, почти без чувств, лежала в постели.

– Хеопс, – бормотала она, – мой возлюбленный муж, я не брошу тебя. Я спасу тебя.

Ласки Хеопса и снадобья Псамметиха понемногу вернули сознание Хенутсен.