Богиня чужой страсти

Судя по всему, он довольно много времени проводил на ярком солнце. Ей захотелось прикоснуться к его подбородку. Тихонько вздохнув, она сжала пальцами платье.

– Подними голову, чтобы я лучше рассмотрел тебя, – тихо, но властно произнес он.

Годы послушания сделали свое дело – Амира подчинилась требованию незнакомца. Под его пристальным взглядом она покраснела. Вместо того чтобы опустить глаза, как ее постоянно учили, она воспользовалась моментом и уставилась на мужчину.

Он коснулся рукой ее лица, и Амира мгновенно съежилась.

Застыдившись, она посмотрела на свои ободранные ладони.

– Можно к тебе прикоснуться? – хрипло спросил он, и она снова посмотрела ему в глаза. Ей показалось, что она видела, как он сглотнул. – Я обещаю, что не наврежу тебе.

Его глаза походили на глубокие омуты. В глубине души она понимала, что он сдержит свое слово и не причинит ей вреда. Перед ней был человек, который не поднял бы руку на женщину и на любое слабое существо.

Она медленно кивнула, думая, что он поднимет ее на ноги.

Однако он так нежно коснулся ее подбородка, что по ее щекам потекли жгучие слезы.

– Эти отпечатки пальцев портят твою прекрасную щеку. – Он был в ярости от синяков на ее лице.

Амира закрыла глаза, не обращая внимания на свою слабость. Она не пролила ни слезинки, даже когда отец ударил ее по лицу с такой силой, что у нее дернулась голова, а шея болела несколько недель.

Близость незнакомца обволакивала ее как одеяло и напоминала о матери.

Он провел большим пальцем по синяку на ее лице, и она вздрогнула.

Он резко выругался и произнес:

– Прости, я обещал не причинять тебе вреда.

– Ты этого не сделал, – машинально ответила она.

Он поднял бровь.

– Нет?

– У нашей кожи тысячи нервных центров, которые реагируют на внешние раздражители. У тебя шероховатая ладонь. Ко мне никто не прикасается, кроме моего отца. Он никогда не притрагивается ко мне так нежно и осторожно, поэтому сейчас я испытываю необычные ощущения… – Он поднял брови, и она поспешила объясниться: – Мне приятно, поэтому я вздрогнула.

Потому что удовольствие, особенно когда оно неожиданное, вызывает дрожь.

Наступило молчание. Густо покраснев, Амира прижала ладони к своим губам. Неудивительно, что ее отец приходит в ярость всякий раз, когда она открывает рот.

Незнакомец медленно улыбнулся, в уголках его глаз и около рта появились морщинки.

– Я много болтаю, когда взволнована, расстроена, грустна или сердита, – сказала она.