По ту сторону Алтайских гор

Читались и редкие фигуры людей. В самом центре поселка мрачной громадой высился Дворец культуры. Окна его давно забили почерневшими досками. Стены здания покрылись трещинами, на кровле кланялась ветру поросль тонких берёз.

Отчётливо помню, как, будучи детворой, посещали там кружки и секции, а в старших классах – дискотеку. Хромой киномеханик дядя Гена по выходным крутил в ДК кино. Потом взгляд уцепился за родительский дом, где прошло моё счастливое детство. В своей жизни мне приходилось надолго уезжать: можно вспомнить ту же учебу в университете или службу в армии.

Но сейчас почему-то защемило сердце, возникло предчувствие, что я вижу родное гнёздышко в последний раз.

«Всё, пора ехать навстречу новому, своей судьбе», – подумалось мне.

Своё слово Сергей Павлович сдержал: преображенная ферма встретила нас во всей красе: на солнце блестела оцинкованным металлом двускатная крыша. Окна, двери и ворота уже установили. В просторном загоне, обтянутом новенькой сеткой-рабицей, несмотря на позднее утро, находился табун в пару десятков лошадей.

Атаган с двумя подсобниками находился в станке, сбитом из кривых, но прочных жердей. Они обступили приземистую рыжую лошадь с подвешенной ногой. Друг мой, орудуя ножом, отточенными движениями зачистил копыто добела, затем железными кусачками придал ему форму и отшлифовал крупным рашпилем. Далее быстрыми и точными ударами молоточка прибил к нему новенькую подкову.

Закончив с животным, он, скорчив загорелое лицо, смахнул с лица пот и с усилием распрямился.

– Какие люди! – с улыбкой обратился Атаган ко мне, тяжело дыша, – Вот, брат: при капитализме совсем разбаловался, отвык от физической работы. Благо, последняя партия. Остальные уже на пастбище.

– А Палыч на месте?

– Палыч?! Слушай, а тебе надо в палаточный лагерь на другой стороне озера. Тут только животноводы.

– Спасибо, тогда мне надо туда. Ладно, не буду мешать. Позже ещё увидимся.

– Обязательно! Тоже там буду на обеде.

Преодолев уже обкатанную дорогу, мы упёрлись в закрытый шлагбаум КПП.

За забором стоял вагончик, похожий на тот, в которым мы с москвичом проводили чаепитие. Из него вышел внушительного вида охранник, бритый, в безупречно сидящей форме, с пистолетом в заплечной кобуре.

Чоповец подошёл ближе, окинул нас пристальным взглядом и строго спросил о цели визита. На его плече красовалась нашивка с грозным словосочетанием "Жалящий скорпион".

Я назвался и сказал, что приехал на работу.