Удержать любой ценой

Не удивлюсь, если семья аль-Гамди не что иное, как кучка коррумпированных и развратных людей, облеченных абсолютной властью.

Глава 3

– Вы забываетесь, мисс Кристенсен, – тоном, не допускающим дальнейших возражений, сказал Зейн. – Это моя семья. Вы говорите о королевском доме аль-Гамди.

– Значит, ваша семья превыше закона?

– В моей семье достаточно прихлебателей и ленивых глупцов. Как говорится, в семье не без урода, мисс Кристенсен, – добавил он сухо, удовлетворенно отметив, что девушка покраснела.

Он всегда был невысокого мнения о своем кузене.

А она такая на первый взгляд безобидная…

Никто и никогда не говорил с Зейном в подобном тоне. Он только учился ходить, но уже был принцем, его высочеством. Сестра Мира была на десять лет моложе. Он очень к ней привязан, и она никогда его не провоцировала и не спорила с ним.

В детстве и юности у него не было близких друзей. Никто не критиковал его за высокомерие и эгоцентризм.

Даже его бизнес-конкуренты Ксандер, Бенджамин и Данте, пожалуй, одни из немногих, кого не пугал его титул и положение, называли его шейхом, а не по имени.

Несмотря на бурлящую ярость, он не мог не отметить одно важное обстоятельство.

Мисс Кристенсен верила, что брат невиновен, и была бесконечно ему предана.

Зейн оценил эту черту, поскольку и ему было дорого благополучие собственной сестры.

Зейн почувствовал, что еще немного, и он окончательно потеряет самообладание, что было для него нехарактерно.

Сейчас, когда он снова обрел способность думать рационально, он понял, что ее поцелуй был невинным, ей явно не хватало опыта. Неужели наивность и незащищенность, сквозившие в ее взгляде, были настоящими?

Задумчиво разглядывая ее, Зейн поднял телефонную трубку и вызвал охрану.

Ему не хотелось, чтобы Амалия ускользнула от него или обратилась бы за помощью к кому-то другому.

– Вы останетесь здесь до моего возвращения, мисс Кристенсен. Если вы попытаетесь уйти, охранники применят силу и тогда вам мало не покажется. Постарайтесь не делать глупостей, от вас и без того одна головная боль.

У него и правда заболела голова.

Ему не следовало ее целовать, черт побери. Это было проявлением слабости.

Только эмоциональной зависимости ему не хватало. Она изобретательна и коварна.