История любви. Проклятье матери

Создает семью, в которой рождается сын, и все это время продолжает писать свои простые и такие понятные всем стихи.

Кроме чтения книг моим любимым занятием в более старшем, подростковом возрасте был процесс перестановки книг в шкафах. Во время генеральных уборок я с любовью и нежностью часами перебирала книги, доставала их со своих привычных мест, протирала с них пыль.

Рассматривая одни книги, я вспоминала те увлекательные моменты, когда их читала, и перед моими глазами возникала череда картинок, как в кино.

Беря в руки другие, я обещала себе, что когда-нибудь и это я смогу прочесть. Как это ни смешно, но у меня всегда был страх, что всей моей жизни не хватит, чтобы осилить все интересные книги.

Возвращая тома на полки, я систематизировала их. Вначале в алфавитном порядке по фамилии автора. В другой раз – в зависимости от цвета обложки, такая расстановка мне нравилась больше всего. Потом мне приходила в голову другая систематизация. И так далее, и так далее.

Самым прекрасным в этом процессе была возможность побыть с книгами наедине.

Я могла представлять себя в любой роли: от королевы, которая правит и наслаждается своей властью, до несчастной бедной девушки, влюбленной в принца. Переживала те чувства и эмоции, которые невозможно пережить в реальной жизни.

Когда я долго не могла уснуть, прочитанные истории всплывали в моей памяти, и я все-таки засыпала. А вот вставать приходилось ни свет ни заря. Сначала это был ранний подъем в детский сад.

– Доченька, вставай! – говорила мама и трепала меня за нос.

Что за дурацкая манера – будить человека, хватая его за нос?

– Ну не надо! – отмахивалась я. – Сколько раз просить так не делать?

Ответом мне всегда был смех. И пытка пробуждения за нос повторялась изо дня в день. Наверное, мне надо было продемонстрировать родителям, каково это, когда тебя спящую дергают за нос. Для этого мне было необходимо встать раньше всех и начать будить домашних, дергая их за носы. Но встать раньше всех для меня было нереально.

Да и догадаться, что можно было бы так отомстить моим утренним мучителям, я не могла.

Одевалась я всегда с закрытыми глазами, продолжая дремать и подавая маме руки и ноги, а она натягивала на меня платье, затем колготки, которые я страсть как не любила, и сандалики.

– Мама, ну давай хотя бы денек дома посидим и не пойдем в этот дурацкий садик, – заводила я известную всем утреннюю пластинку, надеясь разжалобить маму и посидеть дома.