Ангел обыкновенный

Куратор подошел ко мне очень близко, настолько, что я почувствовала древесно-горьковатый запах его одеколона, и тихо сказал:

– Не бойся. Ничего противозаконного ты не совершила, поэтому попугают и отпустят.

Потом, оглядев мою растрепанную голову и мятое платье, заметил:

– Живенько.

Я и забыла, до чего же он милый.

Куратор подписал формуляр и очень быстро направился к лестнице на второй этаж, кивком головы велев мне следовать за ним. Один из стражей крикнул вдогонку, что доставленного к допросу надо регистрировать, но Куратор продолжал подниматься, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Мы почти преодолели площадку между пролетами лестницы, как дорогу нам перегородил какой-то чиновник, остановив Куратора вопросом:

– Куда ведёте?

– В переговорную.

– Ведите к Демпферу в допросную.

– В этом нет необходимости. Нумератора привезли на обыкновенное дознание. Обвинений не предъявлено.

Распорядитель посмотрел на лист бумаги в своих руках:

– Жетон номер 5528?

– Да.

– Ведите к Демпферу!

– Но…

– Подчиняйтесь!

Куратор тяжело задышал, ноздри его яростно раздулись. Развернув за плечи, он задал мне противоположное направление – в цокольный этаж. В подвале было очень светло, но вереница стальных дверей, которые Куратор одну за другой открывал и закрывал разными ключами, и ещё отсутствие окон, сразу подействовали на меня угнетающе. Куратор тоже не добавлял оптимизма, негромко используя разговорную лексику при подборе очередного ключа.

За последней дверью я была готова увидеть настоящее чудовище, которое неспроста прячут за семью замками.

Демпфер же оказался обыкновенным мужчиной средних лет. Конечно, не красавец, хотя, может, он просто терялся на фоне славного Куратора, по-прежнему пыхтевшего и сопящего, как паровоз. Или всё дело было в некоем родовом отклонении, в какой-то непропорциональности черт лица, в рыхлости тела, в излишней выпуклости глаз и тонкости рук и ног Демпфера? Он не выглядел устрашающе, а просто молча, в упор смотрел на меня и медленно шевелил пальцами рук.

Меня заворожили эти плавные движения, поэтому вступительную речь Куратора я почти прослушала. Там было что-то про Закон и Порядок, про то, что Нумератор – государственный служащий, а ещё целый перечень нарушений, которые я совершила, находясь в должности.