Горячая штучка

Пока дозваниваюсь, в уме уже накидываю сценарий, – т-а-а-к, скажем, что у Маринки умерла бабушка и неделю мне предстоит поддерживать её в горе.

Тут не до отношений, знаете ли, это было бы бого-хульство.

Маринка берёт трубку примерно на пятнадцатом гудке, рычит в трубку, – Яр, ты чё такая настойчивая? Я тут полы намываю.

Начинаю взахлёб рассказывать о своём счастье метр на метр, подвывая,

– вот скажи мне, Марин, неужели у таких недо..мужиков нету чувства собственного достоинства? – реву, – и неужели им не жалко тонкой женской натуры? – взахлёб.

Маринка ржёт,

– ну-у, судя по всему, его достоинство вполне компенсирует его рост, – видимо на это он и рассчитывал. – Яр, ну неужели ты не заметила по фотографиям его рост?

– у него всего три фотографии было, – лицо, лицо, и лицо… ну, в разных позах. И наверняка фотографировался под лупой, сучёныш.

– «ну просто ахонь, не мужик», – подруженька продолжает бессовестно ржать. – Не поделишься?

– забирай, дюймовочку, и побыстрей.

Это ж просто какое-то длинное каменно-волосатое дилдо, которое бегает на своих ножках и иногда просит кушать. Фредди Крюгер нервно курит в сторонке, в лампах прожектора новая восходящая звезда улицы Развязов – Игорь Дрочюгер.

– ага, ДрочУХер он, – Маринка хрюкает в трубку.

– да там только в три руки – дрочухер, не представляю как он справляется.

– бедняжка, ну, зарабатывает наверняка плэйбоем? – подруженька продолжает поддерживать.

. тему.

– какой там, – отмахиваюсь, – гробовщиком в морге. – И тут слышу огромный такой всплеск воды, грохот, отборные маты, кажется ножки у подруженьки подкосились, свернула ведёрко, – а вот теперь помощь реально понадобится.

Хватаю рюкзак, закидываю самое необходимое и вспоминаю, что однажды я уже точно также убегала из дома, только от мужа. «А на ошибках я не учусь, видимо», – нервно хмыкаю.

В это время Игорёк выныривает из душа, как жопой чувствует, что пытаюсь сбежать, и сразу бросается ко мне обниматься:

– моя маленькая девочка плакала? – «Чё? Это кто из нас маленький?» – сейчас я тебя утешу, – тянет ко мне свои чистые ручки.

 – Собираешься уходить? – обиженный тон.

Нет, блядь, – «мой герой, сейчас я принесу для тебя табуреточку, разложу себя на кровати и подставлю твоему достоинству все свои самые сладкие дырочки». Не впервой ведь, – кажется, сейчас стошнит.