Попаданец наоборот, или Эльф в деле

 – Или выметайся из Волшебного Леса на большую дорогу, если так понятнее.

Погрозил нахалке пальцем. Но она бессовестно проигнорировала сей жест и отправилась шуршать чем-то в комнату. Я вздохнул и последовал за ней. Притерся к косяку, наблюдая за действиями девчонки и параллельно изучая свое нынешнее жилище. Да-а-а, это вам не царские палаты, королевские покои и даже на хоромы средней руки знати не тянут. Клетушка с коробушку: мелких шажков десять – и уперся в стену, потолок так вообще на темечко давит. У меня дома лошади в более просторных помещениях живут.

Зато имелось много неопознанного назначения штуковин – любопытно, позже разведаем, что почем.

Ника заметила мой оценивающий взгляд и усмехнулась:

– Что, не нравится?

Я пожал плечами и неопределенно повел рукой.

– Ну, как сказать? Тесновато.

Она расхохоталась.

– Ну ты и заелся. Чтоб ты понимал в московских квадратных метрах! О таком богатстве многие только мечтают, цени.

С недоверием еще раз обошел квартиру по периметру. Три комнаты – одна побольше, две другие поменьше, кухня, закутки с удобствами и очень смешная пародия на балкон.

Вот как бы и все. Чем она так гордится, ума не приложу? От человечки не укрылся мой скепсис, ну я его особо и не скрывал.

– Ой, да что с тебя взять, чудище лесное? Иди на кухне убери, пока я постелю тебе и все подготовлю.

– Ника, – начал я вкрадчивым голосом, – что ты сейчас имела в виду?

На «чудище» решил не обижаться, в новом теле примерно так себя и ощущал. Хотя запомнил и при случае обязательно верну ей комплимент.

Но выступать в качестве слуги… За кого она меня держит?!

– В смысле? – буркнула девчонка, застилая простыней в легкомысленных сердечках мое ложе.

Оторвал взгляд от ее торчащей кверху пятой точки и уточнил:

– Ты велела убрать на кухне.

– Ага, что тебя смущает? О, погоди, кажется, я догадываюсь. – Ника выпрямилась и уперла руки в бока. – Не голубых кровей это дело, да?

Ее прищур стал очень недобрым, и моя уверенность в собственной неотразимости в очередной раз дала слабину.

– Ты очень сообразительная, – подтвердил ее слова, смягчая похвалой их смысл.

Конечно же, последнего она даже не заметила. Наступая, как боевой грифон, в конечном итоге девица уперлась пальцем мне в грудь и тихо-тихо, но оттого не менее убедительно произнесла:

– Вася, а намотай-ка себе на ус – аристократические каникулы закончились. У тебя теперь начались пролетарские будни, и я не собираюсь прислуживать твоей высокородной персоне.