Ороро

Его руки вдруг засветились фиолетовым огнем. Он поднял правую – взлетели охваченные таким же светом гвозди. Поднял левую – вздернул жердь. Жердь медленно устроилась между столбами в нужном положении. Гвозди резко, как пущенные стрелы, воткнулись по обоим концам. Ингрэм распахнул глаза и рот, беспомощно уронил руки.

– Ну как? – Ороро радостно обернулся к нему. – Эй, я с этим быстро закончу, дай мне еще какое-нибудь задание, и мы скорее пойдем искать Дверь!

– Да. – Ингрэм с трудом выдавил улыбку. – Конечно.

Огляделся.

Взял лопату и воткнул в заросший кусок земли, где прежде был разбит небольшой огород.

– Все это до границы забора – вскопать.

– А потом?

Ингрэм призадумался, огляделся, остановил взгляд на крыше. В одном месте, насколько он вчера заметил, дранка совсем провалилась.

– Нужно починить крышу. На чердаке найдешь дранку – это те самые дощечки, которыми крыша покрыта, запасы должны были остаться. Посмотришь, как они уложены, и точно так же сделаешь. Думаю, разберешься. Там для тебя, – не без усмешки добавил Ингрэм, – не должно быть ничего сложного.

– А еще? – Ороро подпрыгивал от нетерпения.

– Управишься со всем этим до моего прихода – тут же идем искать Дверь.

– Я управлюсь до того, как ты уйдешь в свою деревню!

Тэйверенок хвастливо приосанился.

– Да-да, – отозвался Ингрэм и начал собираться.

Он переложил грибы в корзину, сунул накопленные на войне деньги в заплечную сумку, взял заготовленные на продажу амулеты, закинул за спину Верного и отправился в путь, едва удерживаясь, чтобы не оборачиваться слишком часто.

Его немного беспокоил энтузиазм тэйверенка – тот вовсю разошелся. Лопата гуляла по огороду, забор рос на глазах, – только и мелькали в воздухе детские ручонки, хлопали кожистые крылышки, воздух искрился от магии. Ингрэм мимоходом удивился силе Ороро, но тут же вспомнил, что тэйверы всегда отличались огромным запасом магии и стремительным развитием.

Они вырастали быстро, но долго созревали – заводить детей начинали на тридцатом, а то и больше году жизни.

Прическа сестры Ороро, о которой он так причитал, была традиционным сигналом для мужчин-тэйверов. Зачать ребенка тэйверки могли лишь несколько недель в году, роды были трудными, и редко на одну тэйверскую семью приходилось трое и больше детей. Детей-полукровок тэйверы, как и другие народы, на дух не переносили – считали, что полукровки позорят их, марают кровь, даже придумали ритуал для проверки новорожденных, чтобы их вычислять.