Ороро

Не знаю насчет этого непонятного канала связи, но, похоже, это и впрямь работает – с тех пор мои блюда ни разу не подгорели и продукты не испортились. Все же знал он толк в этих чудесах, хоть и был пустым, – с гордостью сказала Мэриэль.

– Но здесь написано «тефтелька», – недоуменно прочитал Ороро, приподняв одну фигурку в виде круглой котлеты. – А здесь «господин супчик», – прочитал он под фигуркой в виде кастрюльки.

– Что? – чуть не поперхнулась Мэриэль.

– Никогда не слышал о таких божествах, – продолжал Ороро.

Покрасневшая Мэриэль, прижав фартук ко рту, то ли гневно ругалась, то ли кашляла, то ли хохотала.

– А ты уверена, что Гет не пошутил?

– Ммм, честно говоря, нет, – успокоившись, призналась Мэриэль. – Откуда это ты знаешь язык богов? Такому же только в школе магов учат.

– Сестра меня учила, – ответил Ороро.

– У тебя есть сестра?

– Мать, мать, точнее мать, я перепутал! – спохватился Ороро.

Мэриэль подозрительно оглядела его. Ороро постарался смотреть на нее как можно более невинными глазами.

– Ну и жарко у вас тут! – воскликнул вовремя зашедший на кухню Ингрэм.

Неловкая оплошность была позабыта, и Ороро выдохнул с облегчением.

Ингрэм запыхался и вспотел – взялся помочь Мэриэль с дровами на зиму, – и с жадностью припал к кружке воды, которую Мэриэль предусмотрительно протянула.

Ороро очень нравились подобные дни, когда они с Ингрэмом приходили в деревню рано утром, когда еще не высыхала роса, а солнечные лучи сонно пробивались сквозь дымку рассветного тумана.

Жители деревни часто просили Ингрэма подсобить в строительстве дома или уборке урожая, или подправить плетень у дома… Во многих семьях не было взрослых мужчин – одна женщина да сопливые дети и старики. Ингрэм, к негодованию Ороро, не брал денег с таких людей и даже обиделся на его справедливый упрек, и долго что-то нудел о помощи ближнему.

Ороро вдруг задумался, что и Мэриэль ведь не берет с них оплату за вкусную еду, которую каждый раз дает им домой, и что когда семейство Хорея пришло к ним в лес помочь с домом…

Ороро вдруг стало жарко и стыдно.

– Идем, Ороро. Не будем мешать тетушке Мэриэль.

Не заметив его бурного душевного переворота, утоливший жажду Ингрэм привычно взлохматил ему волосы. Ороро насупился, чувствуя, что багровеет, и отвернулся.

– Он ничуть не мешает, – заверила тетушка Мэриэль.