Спасти дракона

Словно наяву услышала его голос – надо же, думала, что забыла звучание, но вот он говорит:

«Эй, Рен».

– Эй, Рив, – шепчет она.

Вернуться бы в прошлое хотя бы на мгновение. Снова радостно гикать с ребятами на диких лошадях, нестись босиком по нагретому песчаному пляжу, спотыкаясь от хохота, толкаться, пихаться, падать кучей в дурашливом захвате, тащить яблоки тайком, набегать на поля, биться, удирать от стражников, учиться, едва передвигаться от усталости после тренировок, получать от наставника Лаурика подзатыльники, стыдиться от укоризненного взгляда бабули и любимой сестры…

Лорен не хочется вспоминать, что лучший друг погиб, бабуля умерла, сестра уехала в другую страну, друзья разошлись кто куда: кто-то умер, кто-то снюхался, кто-то уехал… Она добилась всего, чего яростно хотела, сколько себя помнила.

Добилась, потому что нельзя было отступать. Каждая потеря – еще более яростный шаг вперед. Нельзя, чтобы она была напрасной, правда?

Но сейчас, чувствуя, как вместе с кровью из нее вытекает жизнь, ей хочется лишь одного.

Она удивленно, словно в первый раз, разглядывает фото.

У него синие глаза и веснушки. У него всегда по весне веснушки, а зимой они полностью пропадают. У него черные волосы и серьезное хмурое лицо. Он редко улыбается, и фотография эта – трофей и компромат одновременно. Лорен усмехается, представляя, как он вконец расхмурится, когда она покажет эту фотку остальным «Тиграм», но она не покажет – тузы надо хранить в надежном месте.

Где-то в другом мире стучат, кричат, пытаются выломать надежную укрепленную дверь почем зря.

Лорен плевать. Лорен хорошо впервые за много лет.

Она делает шаг и смотрит вниз. Под залитым кровью небом – великолепный парк. Яркая весенняя зелень, первые белые бутоны, большие фонтаны. Подальше – задымления от заводов; их с каждым годом все больше, порою днем над городом словно бы нависает смог.

Взгляд возвращается на фото. Запечатленная на нем неловкая улыбка будто пуля в сердце. Ривер, вечно юный, застывший во времени… каким бы он вырос?.

. кем бы он стал?..

Перед глазами мелькнула другая картина. Восковое, испачканное кровью лицо, застывшие глаза, холодные твердые руки, ледяная, как могильная плита, неподвижная грудь.

Лорен моргнула. Видение отступило. Вот же он – здесь, смотрит, улыбается. Терпеливо, как всегда, ждет. Лорен вспомнила вдруг один самый обычный солнечный день, когда он точно так же ждал, когда она закончит заниматься своими делами.