Смазки для взрослых

Тело уже не знобило, все становилось, как всегда и мысли появились о чем-то другом. О новом платье, которое мне начала шить портниха, выписанная из столицы незадолго до произошедшего со мною. Я придумала, как новой приколкой с трехцветным камнем украшу верх платья, и как можно будет уложить в косую складку низ, и…

«Анастасия Андреевна» и все в одночасье разрушилось. Он коснулся моей руки и дрожь побежала от кончиков пальцев до самых пят. Я начала снова задыхаться.

Иван Петрович стоял сзади меня, и я слышала, как он дышит.

Мне становилось страшно. Я не могла двигаться. Я очень хотела убежать, но стояла.

И почему-то еще больше начинала хотеть, чтобы что-то случилось, но я не знала, что именно. А Иван Петрович, мне казалось, знал и не отпускал меня.

Вокруг уже было темно, и я почти не видела его глаз, он очень близко приблизился ко мне. Настолько, что уже было нельзя. Я хотела сказать ему, а он поцеловал меня. Так как-то по-другому, не так, как целовал меня муж и я подумала, что умираю и уже лечу на небо.

А потом я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он обнимал меня так легко и так нежно, что я забыла обо всем. На руках он отнес меня на лужайку среди каких-то кустов и целовал, целовал, целовал… я вся дрожала и чувствовала, как там внизу все трепещет и сжимается.

Но когда он бесстыдно ослабил корсет и начал сосать мою грудь, как младенец, во мне что-то взорвалось, и я почти закричала. Волнами какое-то блаженство наполняло меня и отпускало. Во рту пересохло и хотелось пить.

Но еще больше хотелось, чтобы это не заканчивалось. Я не понимала, что со мной, но это было самое прекрасное в жизни. Иван Петрович поцеловал меня, от чего я еще сильнее задрожала. Он улыбался и гладил мои ноги, будто успокаивал меня, а я не могла успокоиться. Во мне снова что-то поднималось и готово было взорваться.

Он начал меня целовать и хотел лечь сверху, но я испугалась, что сейчас он сделает мне больно и с силой сжала ноги, хотела его оттолкнуть. Он понял мой страх и не стал.

А просто снова начал гладить мои ноги и целовать шею и грудь. Кирилл Петрович никогда такого не делал со мною. Волна начала нарастать во мне с новою силой. Я слышала свое сердце в голове, оно стучало, как сумасшедшее.

А Иван Петрович на ушко шипел успокоительно и гладил меня внизу, там, где было горячее всего. Я замерла, а он медленно раздвинул ноги и… его палец оказался там…, и я увидела звезды, они горели золотыми искрами в черной бездне.