Хозяин бабочек. Альтраум IV

Мы же его не удержим.

– Прекратите говорить обо мне в третьем лице, – промямлил я, – я уже вполне в здравом уме. Что это вообще было?

– А вот что это было, – сказал Акимыч и протянул мне небольшой глиняный горшок, пахнущий серой, перемазанный углем и жиром. К дну горшка тряпочкой была привязана длинная белая редька.

– Это что?!

– Та девчонка.

– Наваждение это, – сказала Ева, – и, что характерно, автор этого наваждения сейчас преспокойно может торчать себе где-нибудь среди вон тех сосен и готовить вторую серию.

Пойдемте-ка прямо перед воротами сядем, там на них, вроде, какие-то охранные амулеты висят, может, там поспокойнее будет.

– Не понимаю, – сказал я, кое-как поднимаясь на дрожащие ноги, – она же обозначалась как непись, как такое вообще может быть?

– Так наваждения и должны принимать вид обычных людей, в Альтрауме – неписей. Полная идентичность, черта с два различишь, пока они концерт не устроят.

– Вообще различишь, – сказал Гус, – раз они по земле не ходят.

– Эта не ходила, а другие, может, и пойдут. Всеми двенадцатью здоровыми крепкими ножками. Лукась, ты как там, оклемался?

Лукась в разорванной рубашке, с повисшим на грудь отодранным воротником сюртука показался из теней. На бледном животе у него темнел кровавый отпечаток ботинка. На меня портье бросил взгляд, выражавший крайнее неудовольствие.

– Извини, пожалуйста, – сказал я, – рубашку я тебе дам, у меня хорошие, новые, чистый батист.

Мне очень жаль, но я совершенно себя не контролировал.

– А надо бы контролировать, – буркнула Ева, – проверь в своих параметрах, у тебя сопротивление к ментальным атакам не появилось?

Я погрузился в самоисследование.

– Нет.

– А потому, что ты вообще не сопротивлялся! Расслабился и делайте со мной что хотите! Тебе нужно стать злее, недоверчивее, научиться сомневаться в том, что ты видишь.

– О, поверь, в последнем деле я мастер.

Я огромный специалист по сомнениям всех видов и цветов.

– Ты сомневаешься в себе! И доверяешь – всему вокруг! А нужно – наоборот. Знать, что в мире есть только ты и твоя воля, а все остальное – иллюзия, лживая и противная… в общем, материал, из которого ты можешь делать все, что захочешь, если захочешь как следует.

– Дурдом какой-то, – вздохнул я, – так жить нельзя.

– Миллиарды людей так живут и распрекрасно себя чувствуют.