Носитель фонаря. Альтраум III

– Мне вот не нравятся мешки с ядом у них под жвалами, – сказала Ева, – как бы они ядовитыми плевками не пользовались. Лошади умеют плеваться?

– Верблюды умеют.

– Давайте-ка аккуратно отойдем поближе к выходу, чтобы они на нас не сагрились. Нимис, тебе такого полена для алтаря хватит? – Ева вытащила из инвентаря обрубок бревна.

– Наверное. Где ты его раздобыла?

– На аукционе купила для такого случая, в самом Шоане дерева днем с огнем не сыщешь.

– Кому алтарь? Амалее?

– Нет, Юнну-Оленю. Есть шанс, что при молитве он даст бафф на резист к ядам.

Я совершил все требуемое, и вскоре страхолюдный бог друидов проступил из полена с отвращением глядя на нас косыми глазами. Видимо, с ростом уровня религии мастерства скульптора все же не прибавляется.

После вознесенных молитв невосприимчивость к ядам обрели только мы с Гусом, остальным же досталась всякая ерунда типа небольшого прироста к уклонению. Лучший бафф получил Лукась.

«В течение этого дня вы умеете танцевать первую фигуру друидического лунного танца»

Показывать нам как выглядит друидический лунный танец Лукась категорически отказался.

Еще минут десять Ева с бесконечным терпением объясняла каждому из нас: что этот каждый должен делать и, главное категорические не делать.

– Нимис, куколки наизготове?

– Да, на панели.

– Развешивай на всех сглаз, потом швыряй куклу в того, с известняковой нашлепкой на башке. После чего начинай бегать кругами. Гус и Акимыч! Бьем только нашлепочного! Ни в коем случае не переагриваем на себя других, под хвосты не попадаем! Гус, старайся метить в лапки.

Фехтовальщик… ну, не факт что ты сумеешь по нему попасть, но если и попадешь – пусть это будет глаз. Если подставились под боковой удар, или еще что – лечимся склянками! Лукась! Полностью концентрируешься только на Нимисе, лечишь лишь его. Все все поняли?

– Да!

– Ну, тогда, вперед, с богом!

Я шагнул по направлению к мокрицам и умер.

***

При смерти у меня выпал пакет с галетами.

Ничего, подберут, небось. Кладбище оказалось не так уж и далеко, поэтому уже через час я вернулся обратно. Ночное зрение спало, но оно сейчас и не требовалось: посреди пещеры был разведен костер и булькал котелок с водой для кофейника.

– Присаживайся, – Акимыч подвинулся на камешке, освобождая место, и сунул в руки кружку.

Красиво, конечно, было. Ты такой – хопа! – выходишь, мокрица такая – хопа! – харкает в тебя зеленым, и ты такой – хопа! – лежишь дохлый.