Останемся чужими

Даже не смотрим друг на друга.

Я стараюсь поддержать Антонину Валерьевну, но она совсем плоха. Хорошо, что не пошла на кладбище – точно лишилась бы чувств… Только внучка, пожалуй, и держит ее на этой земле.

Мне волнительно за нее. Если Катюша переберется жить к Роберту, женщина совсем сойдет с ума. Может, не стоит торопиться с переездом? Может, имеет смысл забрать мать Виты вместе с девочкой?

Но я не решаюсь расспрашивать Роберта. Думаю, он тоже это понимает, поэтому сможет разобраться с проблемой. Лучше не буду вмешиваться.

Дети кучкуются возле него, постоянно о чем-то расспрашивают, а Роберт охотно рассказывает им разные истории и вовлекается в игру. Только Катюша остается в стороне. Не подходит к нему. Я наблюдаю за всем этим украдкой, в основном смотрю на детей, наблюдаю за ними. Сердце сжимается при мысли, что девочка не воспринимает Роберта как отца. Пока вообще никак не воспринимает. Надо бы с ней переговорить, но не сейчас, не в такой ужасный момент…

Я подхожу к ней, обнимаю крепко-крепко, на каком-то ментальном уровне ощущаю ее боль.

И только детские разговоры и мягкий голос Роберта разбавляют это гнетущее чувство утраты.

Я спохватываюсь, когда часы показывают девять вечера. Суетливо собираются ребятишки, а вместе с ними и я. Катюша мрачнеет.

– Приедете завтра? – с надеждой спрашивает она, наблюдая за тем, как я застегиваю пуговицы пальто.

Я нервно поправляю рукава. Что мне ответить? «Если Роберта не будет – приеду?» Это эгоистично по отношению к ней, особенно сейчас, когда Виты не стало.

На первом месте – чувства ребенка, а я… Я как-нибудь переживу, перетерплю. Наверное.

– Постараюсь, – уклончиво отвечаю и внезапно ловлю взгляд Роберта. В его глазах угадывается печаль. Похоже, он расстроился, что этот вопрос задали не ему.

Я присаживаюсь на корточки перед Катюшей, беру ее маленькие ладошки в свои:

– Завтра на работу, но я постараюсь вечером забежать.

Девочка вздыхает и сдвигает бровки.

– Буду скучать.

Потом бросает взгляд на Роберта, застывшего в углу коридора, хмурится еще сильнее и уходит в спальню.

Антонина Валерьевна быстро прощается и следует за внучкой.

– Держитесь, – шепчу ей вслед, застегиваю наконец последнюю пуговицу и выхожу из квартиры. Меня преследует чувство, что он пойдет за мной, но Роберт остается.

Дожидаюсь автобуса, плюхаюсь на последнее сиденье у окна, и лишь тогда облегченно перевожу дыхание.

Дома меня ждет сюрприз в лице мамы, которая приехала без предварительного звонка.