Дневники фаворитки

– Изверги! – она перед входом обернулась и строго перевела взгляд с длинного на широкого и погрозила кулаком. – Небось гнал как безумный, о девке совсем не думал?

– Известно, о ком думал и куда гнал! – хихикнул Фурдик.

– А ты иди, руки мой! – скомандовала Велица. – Девку за тебя я осматривать буду?

– А-а-а кто он такой, чтобы меня осматривать? – я безуспешно пыталась догнать дракониху, ведущую меня по запутанным коридорам. С входом во дворец разрешилась одна из моих проблем – всюду лежали ковры.

Ни на ладонь свободного места. Ноги уже не мерзли, но ночная ваза оставалась крайне необходимой.

– Доктор. Лучший во всем королевстве. Он еще батюшку нашего короля лечил. Чтоб ему вольно жилось в небесных чертогах! – Велица сложила ладони лодочкой и прикоснулась пальцами к губам – жест поминания покойника.

Я вертела головой, рассматривая открывающиеся пространства: залы с рядами массивных колонн, поддерживающих тяжелый свод, внутренние сады с вьющимся занавесом плющом, водопады, льющиеся прямо по стенам и образующие у основания естественные лагуны.

Чем дальше мы уходили вглубь скалы, тем теплее становился воздух, несмотря на открывающиеся в потолках круглые отверстия, через которые можно было видеть небо и кружащих в танце орлов. Архитектор Драконьего замка был большим затейником.

– Раз господин Фурдик лучший доктор, почему же он здесь, а не в столице?

Велица резко остановилась, и я врезалась в ее мягкий бок.

– Ты о том спрашивать не смей! Не твоего ума дело!

– Ай-яй-яй вам, тетушка Велица, – распахнулась одна из дверей, выходящих в небольшую залу, освещенную Лейреной через круглое отверстие в потолке, и перед нами предстала женщина необыкновенной красоты. Одетая в бархат винного цвета, который выгодно оттенял румянец и сочность губ, она манерно обмахивалась кружевным веером. – Разве можно скрывать то, что новенькая узнает уже завтра? К чему все эти тайны, когда каждый из нас, – черноволосая красавица, шумно сложив веер, ткнула им в Велицу, потом в доктора и Вокана, – находится здесь по прихоти королевы.

Сразу поясню нашей гостье, почему мы удостоились столь пристального внимания. Начнем с великой кормилицы, – веер снова перекочевал к Велице и обрисовал ее могучую грудь. – Она возомнила себя матерью всех угнетенных и обездоленных…

– Король с моим молоком всосал…

– Ах, бросьте.