Дневники фаворитки

Что скажет король? Не станет ли намекать на мое позорное подглядывание?

Ну почему со мной так? Кто-то ведет себя непристойно, а в виноватых хожу я?

***

Я вошла, когда король с любовницей уже сидели за столом. Фурдик поднялся, пододвигая стул. Мое лицо горело огнем.

– Леди Милена? – я подняла глаза на Таллена. Слава богам, в них не было той утренней усмешки. – Я слышал, вы хотите покинуть нас?

Велица запыхтела как виноватый дракон.

– Да, я…

– Я запрещаю вам выходить за пределы крепостной стены.

– Но…

– Без возражений.

Я в ответе за вашу жизнь.

– Я бы хотела спуститься в деревню, – я скрутила до боли в пальцах салфетку, прежде чем решилась произнести следующее: – В лавку. Мне не в чем ходить.

Король нахмурился, сосредоточил взгляд на моей рубашке.

– Я пришлю вам. Велица, составь список. Вокан, а ты проследи, чтобы мой приказ не нарушался.

– Но почему? Разве я пленница?

– Дикрей сбежал.

Я задохнулась от ужаса. Если Толл-младший сбежал, то он умрет, но разыщет меня. И не было никакой уверенности, что разыщет, чтобы забрать с собой.

Скорее похоронит здесь же. Или сбросит в море. Раз не ему, то никому.

– Кто такой Дикрей? – не к месту спросила Фиордес. Она держала в руках куриную ножку, и красный след от помады отпечатался на бледном мясе птицы. – Что? Что не так?

Она не могла понять, почему король смотрит на курицу широко открытыми глазами.

– Фиордес, что это?! – в его голосе слышалось потрясение.

Фаворитка опустила глаза и тут же отшвырнула от себя треклятую ножку, из которой торчало несколько зубов.

Истерично вскрикнула леди Шер. Феордес, закрыв рот салфеткой, вскочила. С грохотом опрокинулся стул.

– Фурдик, за ней! – скомандовал король, выбегая следом.

А мы, ничего не понимая, остались за столом. Первым в себя пришел Вокан. Накрутив на ладонь салфетку, он поднял злополучную куриную ногу и поднес к своему лицу.

– Фу! Меня сейчас стошнит! – веер в руках леди Шер затрепетал. – Что? Что там?

– По крайней мере четыре зуба. Нет, пять.

Один лежит на столе.

– Они у нее вставные?

– Нет, живые. Тут даже осталась кровь. Они просто выпали.

– Как такое возможно? – спросила я, не веря, что все происходящее не дикий сон. Дикрей, зубы…

Дракониха не выдержала. Обогнув стол, забрала из рук Вокана куриную ногу и завернула в салфетку.

– К этому лучше не прикасаться. Чую я, что к нам пришла беда.

Она оказалась права. К утру Фиордес умерла. Беззубая, безволосая, покрытая сочащимися язвами.