Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

Никто из наших не хочет ее стирать. Мне кажется, он упал в свиной навоз.

– Мне ляжку! Хочу целую ляжку! – не открывая глаза, пророкотал гном и со всей силой ударил по воде, окатив при этом и сестру и, герцога.

– Он еще и буйный. Всех остальных уже забрали, а за этим никто не идет.

– Гномы не говорили, в какой гостинице они остановились?

– Нет, мы как-то не интересовались. Внесли взнос на милосердие и свободны.

– Оставьте нас наедине, – приказал лорд, вытирая лицо платком. Утешительница замешкалась у порога, но все же вернулась за валяющейся на полу гномьей одеждой и, брезгливо сморщив нос, унесла с собой.

– Где сейчас твои сородичи? – герцог пальцем ткнул бородатого мужика в плечо. Понятное дело, днем в гостинице сидеть никто не будет. Не для того приехали на остров, чтобы пялиться в окна.

– Убери, хвост хряка, свои копыта! – прорычал гном, вновь попытавшись стукнуть кулаком по воде. Его рука была перехвачена, что вызвало недовольство бородача. Он изволил открыть глаза.

– Я лорд Ракон, а ты кто?

– Я Ульрих Большие Яйца! – с вызовом ответил гном и дернулся всем телом, чтобы высвободиться из захвата и наглядно явить доказательство своей клички. – Эй, ты чего?! – застыл он в согнутой позе. Его борода, колени и половина зада вместе с «доказательством» намертво вмерзли в покрывшуюся льдом воду.

– Поговорим? – спокойно произнес герцог, отряхивая от изморози руку.

– Больно! – пожаловался вмиг протрезвевший гном.

– Чем быстрее ответишь, тем быстрее я уйду. В какой гостинице остановились твои сородичи, и где они сейчас?

– В «Гномьей норе», не понятно, что ли? Эта единственная, где нам все по росту.

А Фольк и забыл, что в его владениях есть такая. «Нору» давно строили, еще на заре становления острова, когда герцог пригласил гномов для кузнечных работ на пристани и в замке. Тогда и повелось отмечать на Раконе день «Сотворения первого молота».

– Сейчас, должно быть, дрыхнут где-нибудь, иначе давно явились бы за мной.

– Среди вас есть старушка, – Фольк замялся, не зная, как описать накликавшую беду.

– Среди нас этих вечно ворчащих старух с полсотни, – не облегчил задачу Ульрих. – И что сделала тебе несчастная женщина?

– Почему несчастная? Очень даже довольная была, когда накаркала беду.

Гном даже в таком положении сумел выразить высшую степень удивления: поднял брови, раз не сумел поднять голову.