Игры скучающих купидонов

Ледяная жижа с шипением  расползалась под колесами.

– Я ненавижу Евклидово пространство.

– Давно?

– С тех пор как потеряла бюстгальтер.

Алексей Харитонович немного помолчал. Кожа перчаток так сильно натянулась на костяшках его пальцев, что, казалось, вот–вот лопнет.

Резко вывернулся руль, и машина замерла на обочине.

– Зачетка с собой? Давай сюда.

Он не стал ждать, когда я открою сумку. Забрал ее у меня и, вывалив содержимое на пол, откопал девственно чистую зачетку.

И тут же испортил ее.

Зачеткину девственность.

Щелкнув ручкой, написал «отлично» и размашисто расписался.

– Можешь не ходить на мои занятия.

Я и не стала.

Через год я уже училась в медицинском на фармфакультете и закончила его с отличием.

Тем снежным вечером в Евклидовом пространстве сгинула несчастная Софья Ковалевская.

Зато на свет появилась деятельная Мария Складовская–Кюри, которая больше не допускала ошибок в общении с преподавателями мужского пола. Не краснела, не бледнела. И до всего доходила своим умом.

– Гал, приходи сегодня ко мне ночевать. Так тоскливо что–то, – я вертела в руках шнур городского телефона.

Марь Степановна, оторвавшись от беседы с очередной старушкой о пользе и вреде клизмования, с беспокойством посмотрела на меня.

– Что? Опять прихватило? – Галка шумно жевала.

– Угу. Евклидово пространство засасывает.

– Жди. Часов в десять появлюсь.

– Что так поздно?

– У меня в восемь встреча с москвичами. Ну, помнишь, я им ресторан оформляла.

– Угу.

– Угу–угу. Ты словно филин в лесу. Сказала бы что–нибудь другое, приятное для слуха.

– Например?

– Целую нежно в левую сиську.

– С чего это вдруг?

– Ну, ты же там не одна?

Я оглянулась. Мне показалось или нет, что Марь Степановна теперь стоит гораздо ближе, чем была до этого?

– Ну?

На всякий случай оглянулась еще раз. Вдруг возвожу на человека напраслину?

Марь Степановна находилась уже в двух шагах от меня. «Только для лекарственного введения», – как ни в чем небывало настаивала она на конкретном способе применения клизмы.

– Ну так не теряй сноровку, поддерживай созданный нами имидж, – бубнила свое Галина.

– Ладно, – я прикрыла трубку ладошкой и громким шепотом произнесла: – Целую тебя, любимая, в левую сиську.

– Нежно?

– Нежно. Все. Ночью жду.

Старушка замолчала на полуслове.