На углу Пскопской и Йеллопуху

– А теперь бежим! Точильщик не любит, когда его жену хватают за задницу! – Гном, не оборачиваясь на застывшего в растерянности Макара, рванул к лестнице, ведущей в длинный коридор.

Студент, придя в себя, побежал следом под сопровождение рокочущего звука камнепада, больше напоминающего смех, чем выражение гнева.

К радости Макара, кухня оказалась привычной: блестящие хромированные поверхности, пышущая жаром плита, развешенные по стенам половники, ножи и прочая нужная в поварском хозяйстве утварь.

В подсвеченной огнем духовке на вертеле кувыркалась тушка какого–то зверька, а в двух шагах от нее на почерневшей от времени и крови колоде лежала коровья голова, в которую тут же, как только Гугл повязал кожаный фартук, вонзился тесак.

– Господа гоблины уже трижды спрашивали, где наши мозги, – в раздаточном окне появилась недовольная Окси.

– Наши–то мозги на месте, – крякнул гном, точным движением тесака разрубая коровью голову пополам. – А вот твои придется поискать.

Ты хоть знаешь, с кем заигрываешь?

Окси в очередной раз сдула падающую на лицо прядь, завитую в тугую спиральку, и широко улыбнулась Макару. Обтягивающая майка со смелым вырезом выставляла напоказ ее щедро выданную природой грудь. Румянец на щеках и светящиеся восторгом глаза говорили о возбуждении, в котором пребывала девушка.

– А что? Очень приятные проходимцы. Вежливые. – Окси заправила локон за ухо и кокетливо повела плечами. – Я и не знала, что гоблины могут быть такими симпатичными.

Макар сделал шаг к двери, ведущей к барной стойке, и приоткрыл ее. Он не представлял, кто такие гоблины, поэтому был несколько обескуражен, увидев за одним из столов мужчин в смокингах и белоснежных рубашках. Напомаженные черные волосы блестели дорогим глянцем, а в холеных руках дымились сигары, наполняя густым ароматным дымом вполне земную кафешку.

– Ну, еще бы, Аравай–аба – принц гоблинский сегодня ходил в театр на «Чио–чио–сан», ради чего проторчал на Пскопской стороне целую неделю.

Однако…

При слове «принц» Окси мотнула головой, словно породистый скакун, услышавший сигнал к атаке, и тут же исчезла.

– Вот егоза! Хоть бы дослушала, что сказать хотел, – проворчал гном, аккуратно снимая пленку с мозгов. Посолив–поперчив и обваляв в сухарях, он выложил их на сковороду, масло в которой весело зашипело. – Как бы ей на своей шкуре не пришлось убедиться, с кем заигрывать вздумала.