На углу Пскопской и Йеллопуху

А Петрушка…

– Хватит. Прекрати.

– А что я такого сказала?

– Неужели не понимаешь?

– Что, пожалел несчастную? А чего ее жалеть? Была бы посимпатичней, давно бы в земле лежала, а так хоть жива осталась. Уродство спасет мир – это про нашу Петру.

– Уходи.

– Ой, ой, какие мы нежные. Не очень–то и хотелось лясы с тобой точить. Лучше уж с Бугером трепаться. Все веселей.

Окси встала с кровати, одернула юбку и, смерив на прощание презрительным взглядом, вышла из комнаты. Макар жалел, что не прекратил их разговор раньше.

Захотелось еще раз почистить зубы.

Стоя над раковиной и полоща рот, Макар поймал себя на мысли, что ему симпатична Петра. И совсем не нравится Окси.

Глава 6. О самоварах, розовых пони и поверженных метаморфах

– А, Макарушка! Иди к нам!

Гугл сидел в кафе за длинным столом в разношерстной компании пограничников, среди которых находились совсем незнакомые Макару. На приветствие студента все дружно повернули в его сторону улыбающиеся лица, морды и хари.

На столе в центре композиции из блюд с пирожками и блинами, вазочками с вареньем, медом и сметаной стоял пузатый самовар.

Наличие раритета вкупе с хромовым сапогом в руках гнома несколько озадачили Макара. Благодаря старым фильмам он имел представление, как с помощью этой мужской обувки можно раскочегарить угли в тесном нутре самовара. Но откуда об этом знали на Заставе? Уж где–где, а в Междумирье допотопный агрегат казался чудом. «А чему удивляться? – хмыкнул Макар. – Если хорошенько подумать, то за сотни лет на Заставе спокойно могли прижиться и скатерть–самобранка, и печь–самоходка. Да и говорящая емелина щука после кота Бай–юрна уже не показалась бы сказочной».

Макар сел на стул, по которому похлопал широкой ладонью гном. Тут же перед студентом появилась тарелка, которую принесла Петра. Девушка ловко свернула блины, уложив их рядком, и придвинула вазочку с клубничным вареньем. Макар поднял на нее глаза.

– Спасибо, Петра! – Макару после всего, что он услышал о судьбе попаданки, хотелось ее поддержать.

И пусть он совсем не любил клубничное варенье, все же полил им блины. – М–м–м, вкусно. Сама пекла?

Петра быстро кивнула, и на ее щеках заиграл румянец смущения.

Мурила, сидящая напротив, протянула Макару граненый стакан в кружевном подстаканнике, наполненный ароматным чаем.

– А я люблю пить чай из блюдца и вприкуску, – гном положил на язык кусочек сахара и шумно отхлебнул из блюдца, которое держал на четырех растопыренных пальцах.