На углу Пскопской и Йеллопуху

– Я не хотел бы, чтобы ты распространялся о моей минутной слабости, – кинул он через плечо, поправив неизвестно откуда взявшийся берет. Макар не успел разглядеть, была ли на нем эмблема ВДВ. – Тебе сюда. – И растворился в дымке цветущего сада.

Макар расправил ермолку. Как такая маленькая шапочка удержится на голове? Но она не только удержалась, кипа будто бы находилась там с рождения.

Макар ошарашенно оглядел себя. Он ожидал, что станет невидимым, но ничего не изменилось. Вот руки, вот ноги.

– Не работает, что ли? Или неправильно надел?

Но в ближайшей луже он не отразился, а потому сразу успокоился.

В теле появилась необычайная легкость, душа запела от свободы. Куда хочу – туда иду, что хочу – то делаю. Но тут же заговорила совесть. Никогда Макар не подслушивал и не подглядывал. Ну, разве что в детском саду, когда ему было интересно узнать, как выглядят девочки без трусиков. Знать, как выглядит Мурила, даже в нижнем белье, ему совсем не хотелось. Поэтому через сад он пробирался с осторожностью, вглядываясь в виднеющуюся за деревьями беседку.

Но как же странно устроена Застава! Макар вышел к ажурному строению совсем не с той стороны, с какой ожидал – луг, на котором утром пасся единорог, оказался впереди, а за спиной раскинулись красные, желтые и сиреневые поля: цветы подсолнуха, мака и лаванды колыхались волнами под дуновением горячего ветра, разносящего опьяняющие ароматы. У Макара забрало дух от открывшейся красоты, и он не сразу вспомнил, зачем ему дали шапку–невидимку.

Видимо девушки уже налюбовались природными красками и теперь нашли себе более интересное занятие – они с увлечением слушали Мурилу, которая так и не сняла своего одеяния, хотя стояла летняя жара. Макар осторожно, боясь шуметь, прошел в беседку, но подруги даже бровью не повели на его появление. Он сел на скамью напротив них и прислушался к рассказу Мурилы, позволив себе рассмотреть каждую из девушек.

Мурила сидела в центре, и ее пальцы комкали ткань черного одеяния.

Петра опустила голову, завесив глаза волосами, но ее напряженная поза выдавала, как ей больно слышать признания подруги. На лице Нади, сидящей слева от Мурилы, читалось искреннее сочувствие.

На этой девушке Макар не мог не задержать взгляд. Сейчас, когда Надежда пребывала в уверенности, что возлюбленный заберет ее, она светилась необыкновенным внутренним светом. И этот свет был настолько привлекателен, что Макар почувствовал себя мотыльком.