Ну здравствуй, муж!

Тем более, перед ним находилась не танцовщица эротических танцев и по совместительству хаюрбатский Робин Гуд, а глава разведки Агрида.

– Рон, рон, рон, – повторил Гердих, запуская ладонь в темные, слегка запорошенные инеем седины волосы. Лорду Цессиру не надо было строить долгую логическую цепочку «человек-волк-собака», чтобы расшифровать послание. Он знал, за кем после боя убежал сын. Так вот ты какой, песчаный волк… – Гаррон?!

Пес едва не сорвался с дерева. Лай сделался радостным.

Лорд Цессир не стал надевать плащ, выскочил в парк как был, в одной рубашке.

– Ну, все, все. Пошли в дом.

Превращение в человека далось нелегко. Пришлось повозиться: просчитать и сделать амулет обратного действия. Артефакт развоплощения готовили, и не раз, но тот мастерили для вражеских агентов, скрывающихся порой под личинами таких мерзких тварей, что и подходить к ним было страшно, и не было никакой разницы, сделается лазутчик прежним, каким его родила мать, или вернется в изуродованном виде.

К концу перевоплощения оба Цессира были мокры от пота, но это обстоятельство не помешало отцу и сыну крепко обняться.

– Ты как? – спросил Гердих, намереваясь услышать о самочувствии. Как же приятно вновь прижать к себе родное дитя, которое уже на полголовы перемахнуло родителя, но было до удивления похоже на него – такая же лобастая голова, сильное гибкое тело, широкий разворот плеч и ум, светящийся в глазах.

– Пап, я женился. И времени кричать на меня совсем нет. Ее вот-вот засунет в нашу академию леди Дафой.

Гердих послушался сына. Закрыл рот. Но скрежет зубов был весьма красноречив.

– Кто она?

– Беглая рабыня Хаюрба.

– Так может, ей самое место в академии? Если беглая, то оттуда ее никто не достанет. И у нас будет время приглядеться и подумать, как от нее избавиться.

– Пап, ты не понял. Она рабыня короля песков. И если тот узнает, что она жива, то явится за ней.

– Что «и»? Почему ты замолчал?

– … и она мне нравится.

Цессир-старший упал в кресло.

– С возвращением, милорд! – Пастис крикнул приветствие в спину бегущему в свои покои Гаррону. Слуги в доме Цессиров давно ничему не удивлялись. – И правда, переодеться надо. Ваша-то одежка совсем истрепалась. Погодите, господин, я помогу!

Быстро искупавшись, Гаррон стоял перед зеркалом и полосовал щеки бритвой.